Книга Туманные души, страница 96 – Олеся Павлова

Она поднялась из-за стола, следом за ней - Глеб. Ивар задержался на несколько секунд, допил остывший чай и тоже встал.

— Спасибо за завтрак, - сказал он Кате.

— Это был не завтрак, это была разминка, - улыбнулась она. – Вечером приходите голодные, будем ужинать.

Ульяна, услышав это, невольно улыбнулась. Глеб тоже, едва заметно, одними уголками губ. Ивар поднял бровь.

— Тогда мы точно придём, - сказал он. - И не только из-за дневника.

— Вот и правильно, - кивнула Катя. - Дневник дневником, а ужин в хорошей компании – это залог удачи на следующий день.

— Спасибо за приглашение, - добавила Ульяна. - Это очень кстати.

Катя перевела взгляд с Ивара на Ульяну. - Тогда до встречи в семь.

Они вышли на улицу. Солнце уже поднялось, город шумел негромко и уютно. Дверь за спиной мягко закрылась, звякнул колокольчик. Ивар сунул руки в карманы. Глеб щурился от света.

— Значит, в семь, - сказал он.

— В семь, - подтвердила Ульяна.

Они не спеша пошли обратно к машине, каждый улыбаясь своим мыслям, оставляя позади кафе, из которого ещё доносился запах выпечки.

Сентябрь 2024, город Приозерск

Евгения закрыла дверь номера и прислонилась к ней спиной. Ульяна только что ушла на встречу с Екатериной, и Женя была рада, что осталась одна. Наконец-то можно перестать следить за голосом, за выражением лица, за тем, как дрожат руки, когда перестаёшь их контролировать.

Скинув кроссовки, она прошла к своей кровати и села на край. Потом легла, не раздеваясь, поверх покрывала. За окном шумел город: далёкая музыка, гудок машины, голоса людей. Всё это было таким обычным, успокаивающим, что Женя не заметила, как уснула. Сквозь сон она почувствовала холод. Сначала ей показалось, что в номере просто прохладно из-за кондиционера. Но поняла, что ошиблась, холод шёл от стены, от изголовья, от подушки, на которой лежала её голова. Такой холод она помнила. Он начинался в костях и поднимался к затылку, как будто невидимая рука прижималась к позвоночнику.

Женя открыла глаза. В номере было светло. Те же шторы, тот же ковролин, тот же стол с недопитой бутылкой воды. Всё было обычно, кроме постороннего запаха, напоминающего порошок для белья. Она принюхалась, чтобы убедиться, что действительно чувствует запах, что ей не кажется. И ощутила густой, теплый, почти сладкий аромат. Она вспомнила его, это был запах детского геля.

Она медленно повернула голову. На соседней кровати, на покрывале, лежал свёрток. Дыхание застряло где-то в груди, мышцы словно окаменели. Свёрток был небольшим, как в роддоме: фланель, туго завернутая в кокон. Он лежал не по центру, а ближе к краю, как будто его положили второпях и уже собирались взять на руки. Он не мог здесь быть. Евгения знала это. Знала, как туман работает: как он подменяет реальность деталями, от которых нельзя отвести взгляд, как он бьёт в самое больное.

Свёрток шевельнулся. Женя прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. Внутри свёртка что-то слабо, неуверенно едва заметно дёрнулось, как будто младенец во сне потянулся.

Она зажмурилась. Сколько прошло времени - секунда, минута, она не знала. Когда открыла глаза, свёрток всё ещё лежал. Но теперь не на соседней кровати, а на её собственной, в ногах.

Женя вскочила, ударилась спиной о спинку кровати. Свёрток не двигался, но она готова была поклясться, что видела, как приподнимается край фланели. Внутри что-то дышало.