Книга Призраки Белого Мыса, страница 108 – Олеся Павлова

Хозяин кабинета слушал, не перебивая. Когда Соколов закончил, он помолчал несколько секунд.

— Платёж камня, — сказал он наконец. — Мы знали, что так будет, но не знали, что именно он заберёт. Теперь знаем. Каждый отдал самое дорогое. То, без чего он не мыслил себя. Это не случайный набор — это хирургически точное изъятие.

— Да. Аналитики уже работают над сопоставлением. Похоже, камень забирает ту способность, которая сильнее всего связана с травмой. У инженера — травма в тоннеле, потеря направления. У журналистки — блокнот, который она вела с детства. У врача — обоняние, которое она использовала в диагностике. Всё сходится.

— Что с телами?

— Группа Князева извлекла останки из полости за камнем. Предварительная экспертиза подтвердила: смерть наступила в разное время, но не от физического воздействия. Камень выпивал их — медленно, иногда годами. Те, кто попадал в зону поражения, умирали не сразу. Некоторых Вера удерживала рядом с собой как собеседников. Но рано или поздно камень забирал всех.

— Матери журналистки и сестры лесника среди них нет?

— Нет. Мы проверили несколько раз. Эти двое пропали в других аномальных зонах. «Белый Мыс» их не брал.

Хозяин кабинета поднялся и подошёл к окну. Постоял, глядя на Невский, потом обернулся.

— Вы знаете, что это меняет.

— Знаю, — ответил Соколов. — Мы искали ключ тридцать лет. С тех пор, как поняли, что аномалии не просто существуют — они взаимодействуют. Каждая новая зона усиливает остальные. Если бы «Белый Мыс» продолжал расти, через десять-пятнадцать лет он начал бы влиять на всю южную Карелию. Расширение зоны поражения, захват новых территорий, неконтролируемый рост.

— Но команда Ершова его остановила.

— Да.

— Значит, они — ключ. Не прибор. Не методика. Люди. Пять человек, каждый из которых уже столкнулся с аномалией в прошлом. Они вошли. Отдали платёж. И вышли.

— И вытащили блогера, — добавил Соколов. — Что само по себе уникально. До них никто не возвращался. И никто не возвращал других.

Хозяин кабинета вернулся к столу, сел и взял тонкую папку — досье на команду Ершова. Пролистнул несколько страниц, задержался на фотографии Глеба.

— Его прабабка работала в госпитале сорок четвёртого. Та самая медсестра, которая видела Веру в окне?

— Да. Зинаида Петровна. Она оставила дневник, в котором описала объект ещё до того, как мы начали вести систематические наблюдения. Ершов нашёл дневник и по нему опознал усадьбу. Без него они бы не поехали.

— То есть это не случайно. Связь через поколения.

— Похоже на то. Мы проверяли биографии остальных. У журналистки мать пропала в районе Вярямянселькя — это в зоне влияния объекта «Туманная». У лесника сестра исчезла в лесу — обстоятельства схожие, но данных мало. У инженера — тоннель на Кольцевой. У врача — необъяснимые смерти пациентов с аномальными изменениями мозга. Каждый из них соприкоснулся с чем-то, что мы не можем объяснить, ещё до «Белого Мыса». Они не просто команда. Они — сеть. Их травмы пересекаются с аномалиями на карте.

Хозяин кабинета закрыл папку.

— Они уже знают о нас?

— Логинов сообщил им в общих чертах. Сказал, что есть люди, которые занимаются такими местами, и что он на них работает. Предложил встретиться, когда они будут готовы. Они взяли паузу. Инженер, Бергс, согласился говорить, но только вместе с Ершовым.