Онлайн книга «Призраки Белого Мыса»
|
Он закрыл глаза и заснул быстро, без сновидений. Только под утро мелькнуло что-то знакомое - опушка, зелёная куртка, щелчок затвора. Но он не запомнил. Просто отголосок. Просто ночь перед дорогой. * * * Ивар вырулил со двора в половине пятого утра. Машина у него была приемистая, с широким капотом и мягкой подвеской, он брал её не для города, а для таких вот выездов, где асфальт мог кончиться в любой момент. Двигатель урчал ровно, почти неслышно. Ивар любил эту машину молча, как любил всё, что работало безотказно. Первой он подобрал Евгению. Она уже ждала у подъезда с походной сумкой и термосом в руках - закутанная в шарф, сонная и злая. Села на заднее сиденье, буркнула что-то про «ни свет ни заря» и тут же уткнулась в телефон. Следом заехали за Ульяной. Она вышла из парадной легко, без тени сонливости, перекинула рюкзак на заднее сиденье и села вперёд. Последним был Глеб. Он ждал на углу, как и договаривались, с небольшой спортивной сумкой через плечо. Когда машина остановилась, он открыл водительскую дверцу и кивнул Ивару: — Дальше я. Ивар не спорил. Он пересел на пассажирское место, устраивая свой термос между ног, а Глеб занял место за рулём, машинально поправил зеркало, проверил передачу и тронулся. Ивар предпочитал быть пассажиром не из лени, а из привычки: за баранкой взгляд упирается в дорогу, а с пассажирского сиденья видно горизонт, обочины, небо. Можно считывать ландшафт, замечать детали, которые водитель пропустит. Ивар так и делал - смотрел, запоминал, строил в голове карту. Глеб не возражал. В конце концов, каждый в этой команде делал то, что умел лучше всего. На выезде из города, у заправки, их уже ждал Артём. Он стоял у своей «буханки», грея ладони о бумажный стаканчик с кофе. Увидев их, коротко махнул рукой - мол, поехали, - и запрыгнул за руль. Две машины вырулили на шоссе и двинулись на север. Глеб, сжимавший руль слишком сильно - до побелевших костяшек, заставил себя разжать хватку, но это не помогло: напряжение перетекло в плечи, в шею, засело под лопатками тупой болью. Дорога оставляла слишком много места для мыслей, а мысли в последние дни были не те, которые хочется пускать на порог. Они приходили без стука, усаживались в кресло напротив и смотрели её глазами. Глеб мотнул головой, не сейчас. Дорога выровнялась, сосны за окном слились в одну бесконечную стену, и Глеб перестал различать отдельные стволы. Взгляд цеплялся за точку где-то за горизонтом, но мысли ушли далеко - в то место, которое он запер пять лет назад и надеялся никогда не открывать. Однако теперь, когда усадьба ждала впереди, воспоминание лезло наружу само, как вода сквозь трещину в бетоне. Они познакомились на Кольском. Глеб прилетел на точку в конце августа, когда тундра уже горела ржавчиной и багрянцем, а сопки стояли голые, продутые ветром до кости. Его определили в партию инженером по креплению, он должен был ставить рамы и затяжки в старой разведочной штольне, которую решили расконсервировать. Денег дали мало, людей дали мало, а тоннель был старый, ещё пятидесятых годов, с деревянной крепью, которую давно пора было менять на металлическую. Алису он увидел в первый же день. Она сидела в бытовке на перевёрнутом ящике из-под взрывчатки и варила кофе в жестяной кружке на кипятильнике. Маленькая, светловолосая, с обветренными губами, которые она то и дело трогала кончиком языка. Ворот штормовки поднят, хотя в бытовке было тепло. Привычка - на ветру иначе нельзя. Когда Глеб вошёл, она обернулась, оценила его с ног до головы и сказала: |