Книга Призраки Белого Мыса, страница 21 – Олеся Павлова

— Инженер по креплению - это тот, кто отвечает, чтобы на нас ничего не упало?

— Типа того, - ответил он.

Она усмехнулась и протянула ему кружку.

— Тогда угощайся. Кофе паршивый, но другого нет.

Он взял кружку. Их руки соприкоснулись - у неё были холодные пальцы, несмотря на жару в бытовке. Всегда холодные, как он потом узнал.

Они прожили вместе три месяца. В полевых условиях всё происходит быстрее: нет времени на конфетно-букетные периоды, нет смысла притворяться. Ты видишь человека сразу - как он работает, как устаёт, как злится, как молчит. Алиса была из тех, кто молчал редко. Она болтала без умолку, когда нервничала, и замолкала только в двух случаях: когда ела и когда смотрела на карту. Карту она любила больше, чем кофе, больше, чем шоколад, больше, чем его, - он это понимал и не ревновал. В геологии иначе нельзя. Он любил её за прямоту. За то, как она щурилась, глядя на образец. За то, как она ругалась, когда молоток соскальзывал с прожилка. За то, как она по утрам сидела на спальнике, обхватив кружку обеими руками, и смотрела в одну точку, просыпаясь. Он любил её за всё, но ни разу ей об этом не сказал. Не потому, что не хотел - просто не умел. Слова для него всегда были инструментом, а не чувством. Он мог объяснить, почему крепь надо ставить через каждые полметра, но не мог объяснить, что с ним происходит, когда она улыбается.

Штольню закрыли в ноябре. Вышло постановление: дальнейшая разведка нецелесообразна, объект законсервировать. Люди сворачивались, паковали оборудование. Но Алиса не хотела уходить. Она нашла в правом рукаве что-то, что показалось ей перспективным, - какие-то аномальные показания, выходы с минерализацией, которая не вписывалась в общую картину. Глеб видел её пробы: действительно странные, с высоким содержанием редкоземельных элементов, нехарактерных для этого района. Начальник отмахнулся: «Денег не дадут, сворачивайтесь». Она спорила, потом затихла. И попросила Глеба помочь ей сделать ещё один выход.

— Я быстро, - сказала она в то утро. - Только гляну, что там в правом рукаве. Подержи фонарь.

Они стояли на развилке. Левый рукав Глеб укрепил за неделю до этого: поставил шесть новых рам и перекрыл свод металлической сеткой. Он знал, что там безопасно. Правый рукав был узким, с глинистым полом, и крепь там стояла старая, ещё деревянная, кое-где подгнившая. Он должен был добраться до него на следующей неделе, но не успел.

— Крепь там старая, - сказал он. - Может, подождёшь, пока я заменю?

— Мы послезавтра уезжаем, Глеб. Послезавтра здесь уже никого не будет. Я хочу понять, что это за аномалия.

— Это подождёт. Потом приедем.

— Потом денег не дадут, и никто сюда не вернётся. Ты же знаешь.

Он знал. Знал, что если они сейчас уедут, то штольню законсервируют навсегда, и правый рукав так и останется загадкой. Он знал, что Алиса не простит себе, если не проверит. И он знал, что не хочет выглядеть тем, кто ограничивает её свободу.

— Я быстро, - повторила она. - Только гляну и обратно.

Он остался у входа в правый рукав. Светил фонарём. Пятно света уходило всё дальше, мелькало на мокрых стенах, на ржавых шляпках гвоздей в крепи. Он слышал её шаги - чавкающие, по глине. Слышал её дыхание - ровное, спокойное.

— Ну что там? - крикнул он.