Книга Призраки Белого Мыса, страница 88 – Олеся Павлова

Тишина стала гуще, а дождь усилился, забарабанил по брезенту палаток, по листьям, по капоту «Буханки». Глеб подождал, пока все осмыслят услышанное, и продолжил:

— У нас есть дневник Веры, есть понимание, что она привязана к этому месту не по своей воле — или по своей, но с последствиями, которых не ожидала. Есть свидетельства, что аномалия реагирует на эмоции, на желания, на боль. И есть мы — пять человек, каждый из которых уже оставил в петле свой след.

Глеб помешал ложечкой остывший чай и выплеснул остатки в костёр. Угли зашипели.

— Надо идти.

Ульяна подняла голову от блокнота. Она не спрашивала — ждала, когда он договорит.

— В подвале был лаз, — сказал Глеб. — Я видел его, когда мы Артёма вытаскивали. Вера наверняка там проводила ритуал. Если мы хотим понять, как разорвать петлю, надо вернуться.

— Когда? — спросил Ивар.

— Через час.

Ивар поднялся, отряхнул куртку от пепла и кивнул.

Артём ещё с минуту сидел неподвижно, глядя в землю, потом накинул капюшон и встал. Он не сказал ни слова, но и не колебался.

Евгения допила чай, повертела кружку в пальцах и поставила на камень.

— Ну что, — сказала она, — кто-то должен будет потом сказать «я же говорила».

— Ты и скажешь, — отозвался Ивар.

Она фыркнула, но без сарказма — просто коротко выдохнула и пошла к палатке за аптечкой.

Ульяна всё ещё сидела, прижимая блокнот к груди. Глеб заметил, что она не пишет — просто держит его, как держат за руку.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально. — Она убрала блокнот в карман и поднялась. — Идём собираться.

Они двинулись к палаткам. Дождь шёл всё сильнее, и усадьба на холме казалась размытой, призрачной, будто сама была частью сна. Но Глеб знал, что это не сон, а реальность — искривлённая, изломанная, опасная, но реальность. Он посмотрел на тёмное окно, и на мгновение ему показалось, что там, за стеклом, мелькнул белый силуэт. Женщина в белом платье смотрела на них, не улыбалась, просто ждала.

Он кивнул ей, сам не зная зачем, и пошёл собираться.

29 июня 2024 года, суббота. Утро.

Карелия, побережье Ладожского озера. Усадьба «Белый Мыс».

Глеб стоял у подножия холма, чувствуя, как холод пробирается под куртку, и смотрел на усадьбу. Размытый дождём силуэт казался дрожащим, ненастоящим. Ульяна остановилась рядом, но на дом смотреть не стала. Вместо этого она стянула с плеча сумку, достала сухие носки и молча протянула ему. Глеб посмотрел на носки, потом на неё.

— Это зачем?

— У тебя ноги мокрые. Я видела, как ты в лужу вступил у машины. Заболеешь, будешь всех тормозить.

Он хотел ответить что-то про то, что не заболеет, но осёкся. Она не заботилась о нём, она заботилась о команде. По крайней мере, делала вид.

— Спасибо, — сказал он и, присев на корточки, быстро стянул мокрые ботинки. Носки и правда промокли насквозь. Он переодел их, чувствуя, как холодные пальцы наконец согреваются, и снова зашнуровал ботинки. — Готов.

— Вот и славно. — Ульяна закинула сумку на плечо и первой шагнула вверх по склону. — И хватит уже смотреть на меня как на привидение. Я не Вера, я просто злая и мокрая.

Глеб невольно усмехнулся и пошёл следом.

Сзади хлюпали шаги. Евгения громко ворчала:

— Я с живыми людьми работаю вообще-то.

— С живыми скучно, — бросил Ивар, не оборачиваясь.