Книга Со льдом, страница 67 – Ивар Лёкке

— А что с документами из фонда Сигрид Хольм?

— Так и не добралась, – качнула головой старший детектив. – А ты?

Мортен коротко поделился своими подозрениями касательно подложных экспертных заключений и участия таинственного А. В. в распределении детей-сирот тринадцатилетней давности. И чем больше он говорил, тем мрачнее становилось лицо Майи.

— Я пытался найти хоть какие-то упоминания об этом человеке помимо того случая, но след оборвался. У меня нет никаких идей, кто бы это мог быть. Может, в СМИ того периода есть подсказки. Или его личное дело осталось в твоей части коробки. Хорошо бы, если так.

— Вот сейчас и проверим. – Майя поднялась с места. – Принесу все сюда. Закон есть закон, Мортен. По протоколу тебе сидеть тут еще минимум час. Но вот мне ничего не запрещает проводить время там, где пожелаю. Так что…

Она развела руками. Соренсен хмыкнул.

— Задержанный и офицер полиции вместе в одной камере изучают материалы дела. Занятная картина, ничего не скажешь.

— Начинаю привыкать, что в твоей компании всякое может случиться.

* * *

Они вновь разделили папки. Мортену достались личные дела сотрудников, Майе – карточки сирот. Соренсен рассказал старшему детективу о странных случаях, когда дети попадали под опеку чуть ли не в тот же день, как только их изымали у биологических родителей. Судя по фамилиям тех из них, кого они смогли идентифицировать, – Севик, Ковач, Мюре, – в основном это были семьи мигрантов. На первый взгляд ничего удивительного – о подобной проблеме знали все. Но как-то уж слишком подозрительно выглядело, что аккурат к программе расселения в Скардвике и окрестностях вдруг объявилось столько проблемных семей, от которых не осталось ни отчетов, ни документов. Лишь дети и заключение А. В., отправившее их под крыло «Нордлиг Арв».

К списку Мортена Майя, неплохо знавшая Скардвик и стоявших на учете подростков, добавила еще четыре фамилии.

— Сами и Али учатся в колледже в Нордфолле. Родни жил в Бьорнфелле на ферме. Четыре года назад он сбежал из-за жестокого обращения и пропал без вести. Д. Д., скорее всего, Джума Демир. Уехал на заработки в Штаты и остался там.

На некоторое время они замолчали – лишь слышно было, как шуршали страницы. Пока резкий вскрик Соренсена не разорвал густую тишину.

— Черт!

Вольден замерла, отложив папку.

— Что?

— Андреас Вэтте.

Майя удивленно выгнула бровь, не понимая, при чем здесь скардвикский архивариус. Но повторила за Мортеном эхом, стоило тому протянуть ей листы.

— Черт.

С фотографии, прикрепленной к личному делу, на них смотрело молодое лицо специалиста по древнескандинавской культуре. Андреас Касперсен Вэтте, профессор культурологи университета Нурд, тридцать восемь лет. Должность в «Нордлиг Арв» – приглашенный эксперт.

Андреас Вэтте.

А. В.

Мортен и Майя переглянулись, без слов понимая друг друга.

Андреас Вэтте.

Если подумать, в чем-то он идеально подходил под портрет их преступника. Тихий, незаметный. Много контактирует с подростками, пользуясь доверием и авторитетом. Разбирается в рунах. И – да – Мортен готов был поклясться, что педантичный профессор был именно из тех людей, кто, нацарапав древненорвежскую руну на запястье убитой девушки, мог через десять минут вернуться и нанести еще один символ с тем же значением, но в более популярной трактовке.