Книга Шепот кружевных берез, страница 97 – Людмила Мартова

Димка жил бобылем, посвятив всего себя работе. Он был движущей силой санатория и идущих в нем процессов. Я почти полностью охладел к этому месту, потому что в нем произошла еще одна трагедия. Я жил в Москве, расширял свой бизнес, приезжая в Рощино пару раз в год, когда дела требовали моего присутствия.

За десять лет мой бизнес превратился в крупный холдинг с отдельными юрлицами под каждое направление. Я купил небольшой асфальтобетонный завод, запустил полигон с сортировочной линией, автоматизировал всю логистику. Мое детище обслуживало олимпийские объекты и чемпионат мира по футболу, мы вывозили мусор со всех московских городских фестивалей, работали с крупнейшими застройщиками по утилизации отходов с их стройплощадок.

Наш портфель содержал долгосрочные контракты, мы были обеспечены стабильными платежами и возможностью планировать загрузку техники и персонала. Мы полностью замкнули весь производственный цикл от вывоза мусора до его переработки и продажи вторичного сырья и материалов. Мы наладили связи с чиновниками, и бе-зупречно выполняли контракты, что приводило к репутационной устойчивости и все новым контрактам.

К своему сорокалетию я пришел с годовым оборотом в восемьсот миллионов рублей, чистой прибыли в сто пятьдесят миллионов, солидными активами и не менее солидной репутацией. Но внутри оставался все тем же запуганным мальчиком, который боится собственной тени. В сорок лет я снова влюбился.

По иронии судьбы, ее тоже звали Лиза и ей тоже было двадцать пять лет. Вот только я стал на десять лет старше, и она была совсем другой. Она не спрашивала о моем прошлом, к которому первая Лиза питала какой-то болезненный интерес. А когда я сам начал рассказывать, взяла меня за руку и сказала: «Ты тогда был ребенком. Ты сидел. Ты заплатил. Все, точка. Теперь ты взрослый. Надежный. Добрый. Живем дальше».

Лиза появилась случайно. Она была не из моего круга, и когда мы познакомились, ничего не знала ни о моем больном прошлом, ни о моих деньгах. Она просто видела уставшего мужчину за сорок с тяжелым взглядом. И не боялась меня. Мы случайно столкнулись в кафе в Зарядье. Меня в тот день погнала туда какая-то внутренняя тоска, и я просто брел, не разбирая дороги, пока не столкнулся с ней, ехавшей на велосипеде. Столкнулся и не смог отпустить.

Мы как-то незаметно начали встречаться. Я не сразу понял, что думаю о ней чаще, чем нужно. Что мой день становится лучше, когда она рядом. А когда понял, то испытал не радость, а ужас. Я не имел права портить ей жизнь. Я не имел права эту жизнь отбирать. Все, кого я любил, оказывались мертвы. И я не мог допустить, чтобы со второй Лизой случилось то же, что и с первой.

Я начал избегать ее. При встречах был холодным, резким, мечтая отпугнуть ее ради ее же безопасности. Она не уходила, а продолжала оставаться рядом, терпеливо, без нажима. Тогда я начал торговаться с собой. «Я могу просто быть рядом. Я могу заботиться о ней, ничего не требуя взамен. Я могу защищать ее, не впуская в свою жизнь полностью, – говорил я себе. – Я могу контролировать себя, как контролировал все эти годы».

Я установил новые правила: никакой близости, никаких обещаний, никаких разговоров о будущем. Я решил, что буду ее тенью-хранителем, но не мужчиной. Но правила созданы для того, чтобы их нарушать. В феврале я заболел, простыл, ничего серьезного, но маялся дома от температуры и ломоты во всем теле.