Книга Круиз на краю бездны, страница 11 – Людмила Мартова

Свою связь с профессором он не разрывал ни на минуту. Тот за успехами своего пылкого последователя следил, разумеется. Не то чтобы пристально, но с неослабевающим интересом. Ивану исполнилось двадцать шесть лет, когда он с отличием окончил ординатуру и остался работать в отделении Ермолаева, втайне от того подав документы на поступление в аспирантуру в институте трансплантологии.

Его увольнение и переход туда Александр Ермолаев почему-то воспринял если не как предательство, то как личное оскорбление точно и перестал поддерживать с Иваном какие бы то ни было отношения. Орлов об этом сожалел, потому что Ермолаев ему нравился. И жена у него была хорошая, всегда норовила одинокого Ивана подкормить, еще и с собой всучить какие-нибудь пирожки.

Старший ермолаевский сын тоже учился на врача, заканчивая тот же Первый мед, что и Орлов. А младшая дочка, как помнилось Ивану, как раз выпускалась из школы, но будущую жизнь медицине посвящать не собиралась, готовилась к поступлению на юридический факультет МГУ. Дочку Орлов помнил смутно, потому что к медицине она отношения не имела. Красивая и забавная барышня, кажется, какое-то время была, как и положено юной девице, в него влюблена, и имя у нее было какое-то интересное, редкое. Как же ее звали? Агриппина? Акулина? Есения?

Орлов и сам не знал, почему в свой последний рабочий день перед отпуском вспомнил вдруг про Ермолаева и его семью. Вот много лет не вспоминал – и вдруг нате. Консультация, обход, истории болезни, потом еще одна консультация. Тяжелый разговор с мамой трехлетнего мальчика, нуждающегося в пересадке донорского сердца. Шанс сделать такую операцию в России практически равен нулю.

После того как в 2012 году внесли поправки в закон «Об основах охраны здоровья граждан», допускающие детское донорство исключительно в случае документально зафиксированной смерти мозга, а также наличия согласия родителей донора, в нашей стране не провели ни одной операции по пересадке органа от умершего ребенка к другому.

А для того, чтобы использовать орган совершеннолетнего донора, малышу требуется набрать не менее тридцати килограммов веса. Он попросту слишком мал, чтобы носить в себе сердце восемнадцатилетнего человека. Альтернативный выход – делать пересадку в другой стране, с менее жесткими требованиями. Вот только сначала нужно найти клинику, встать в очередь и собрать деньги. По нашим меркам, огромные.

С тем, что помочь удается не всем пациентам, особенно детям, Иван Орлов за годы работы так и не смирился. После разговора с отчаявшейся матерью он вышел из кабинета, чувствуя себя то ли больным, то ли опустошенным, и есть не мог – поехал сразу в благотворительный фонд, с которым не так давно сотрудничал, а там задержался допоздна и выехал в Северный порт, имея все шансы опоздать на ужин, о котором теперь истово мечтал.

О предстоящем ему круизе по Оке Орлов вообще думал с необычайным для него воодушевлением. Это был его первый за десять лет отпуск, хотя и не совсем отдых. Дело в том, что в круиз собрался научный руководитель его докторской диссертации академик Лурье. Год назад Леонид Петрович похоронил жену, с которой прожил пятьдесят пять лет, и не то чтобы закис, но заметно сдал.

В свои восемьдесят лет он по-прежнему активно занимался наукой, хотя операции собственноручно проводить перестал, считая это аморальным. Сосредоточился на общем руководстве научным институтом и взращивании научных кадров. Всю зиму он проболел, не вылезая из гриппа, ковида и других вирусных инфекций, следовавших одна за другой, и дети настояли на том, чтобы Леонид Петрович отправился в круиз, чтобы набраться сил и как следует отдохнуть.