Книга Круиз на краю бездны, страница 116 – Людмила Мартова

— Не смейте так с ней разговаривать! – взвился Павел. – У нее дочь умирает, в такой ситуации человек на что угодно способен, а вы о морали толкуете?

— Про мораль я, по-моему, не сказал ни слова. Про мораль Елизавета Геннадьевна и сама все понимает. А что касается погибшей Анны Михайловны, царствие ей небесное, то ей не впервой под влиянием эмоций совершать поступки, которые вряд ли можно назвать высокоморальными. Инсценировать собственную смерть, чтобы сбежать от мужа к любовнику, а потом, когда не срослось, эффектно восстать из могилы, чтобы уложить супруга в нее же, с моралью не очень-то совместимо.

— Перестаньте, – попросил Лурье. – О мертвых либо хорошо, либо ничего.

— Ничего, кроме правды, – запальчиво возразил Бекетов, но все же замолчал.

— Да поймите вы, – снова вступил Павел. – Когда человек цепляется за любую надежду, чтобы спасти своего умирающего ребенка, то вряд ли способен рассуждать логично. Ему предлагают шанс, и он хватается за него. Вы говорите, что это глупость, но только потому, что сами не бывали в такой ситуации. У вас есть дети?

— Есть, но оставим мою семью в покое. – Голос Бекетова оставался все так же спокоен и ровен. – Ладно, Елизавета Геннадьевна, вы можете идти. Все, что я хотел узнать, вы мне сообщили. И защитника своего с собой прихватите. Уж больно он у вас горяч.

Лиза слабо улыбнулась и кинула на Павла взгляд, в котором читалась благодарность, а еще, пожалуй, восхищение. Таисия вдруг подумала, что этот круиз принес молодой женщине не только крушение надежд и смерть близкого человека, но и зарождение новой любви, которая вполне еще могла привести ее к счастью.

После этого разговора все они с тяжелым сердцем разошлись по своим каютам, но сегодня был уже новый день, который развеял тягостное впечатление от того разговора. Таисия проснулась поздно, в начале девятого, и, осознав, что Лурье с Орловым наверняка уже позавтракали, решила, что торопиться ей некуда.

Она не спеша приняла душ, вымыла голову, вдумчиво подобрала наряд и украшения к нему и села на балкончике, глядя на медленно проплывающие мимо берега. Хорошо летом на воде. Несмотря на все, спокойно. У нее зазвонил телефон. «Папа», – отразилось на экране, и она с запоздалым раскаянием вспомнила, что, увлекшись расследованием, несколько дней не звонила и не писала родителям.

«Ага, расследованием, – саркастически подумала она. – Иваном Орловым ты увлеклась. Уж себе-то самой пора сказать правду».

— Да, пап, – сказала она в трубку, приняв звонок.

Про Ивана Орлова отцу пока еще рано знать.

— Судя по всему, путешествие у тебя задалось, – услышала она мягкий, такой родной голос папы. – Ты почему не звонишь и не пишешь, пропажа? Мама волнуется.

— Неправда, – засмеялась Таисия. – Это ты волнуешься, а не мама. Ты же мне звонишь. А она знает, что у меня все в порядке, просто я бессовестная эгоистка, которая думает только о себе.

— А есть о чем думать? – поинтересовался отец.

Все-таки он очень хорошо ее знал, свою девочку. Как там ее бы звали по-марийски? Алави, папино дитя, вот как.

— Потом расскажу, – засмеялась Таисия. Какое же счастье, что у нее такой папа. – Но у меня все хорошо. Просто замечательно.

— Делаю вывод, что с попутчиками тебе повезло.

В ровном папином голосе Таисия отчетливо расслышала завуалированное любопытство.