Книга Круиз на краю бездны, страница 131 – Людмила Мартова

Кажется, они с Орловым сейчас тоже вели себя так же плохо. Занимались грехопадением. Но у Таисии крепла уверенность, что она свой земной рай обрела и ее никто и никогда не изгонит оттуда, ни за какие грехи. Рядом с ней был ее навсегда обретенный бог, отправленный ей с небес в утешение, и этот персональный бог сейчас двигался, дышал и стонал в унисон с ней.

Он выглядел и ощущался очень земным. С крепким накачанным телом, железными, но чуткими пальцами, которые одинаково хорошо умели держать скальпель и находить на теле Таисии Ермолаевой очень чувствительные места, о существовании которых она раньше даже не догадывалась.

Артем таких изыскательских работ с ее телом никогда не производил. Воспоминание об Артеме было мимолетным и каким-то поверхностным. Сейчас человек, с которым она прожила несколько лет, казался далеким, совсем чужим, совершенно ненужным. Он не то чтобы проигрывал в сравнении с Иваном Орловым, их вообще нельзя было сравнивать. Какое может быть сравнение благородного оленя с земляным червем? Это просто разные биологические виды.

На какое-то время она полностью утратила способность мыслить связно, потому что в ней пульсировало, множилось, растекалось по венам и нервам, достигая каждой клеточки тела, острое удовольствие, которое вступало в полный резонанс с таким же острым, фактически болезненным ощущением счастья, что хотелось плакать. Таисия и заплакала сразу после того, как закричала, будучи не в силах сдерживаться.

Она никогда раньше не кричала в постели с мужчиной и неожиданно встревожилась, что ее могли услышать в соседних каютах, но Иван тут же заставил ее забыть о смущении, погладив еще и еще, заставляя послушное податливое тело снова выгнуться дугой. Кажется, он, в отличие от нее, полностью контролировал себя, и это открытие неприятно царапнуло сознание, совсем мимолетно, потому что она снова совершенно не могла ни думать, ни расстраиваться.

Она не помнила, сколько раз взлетала куда-то в небо, чтобы потом рухнуть в бездну, как на самых крутых американских горках, больше не замечала ни своих криков, ни его стонов, которые особенно ее раззадоривали. Таисии было приятно осознавать, что он стонет из-за нее, ее тела, ее движений, ее реакции на его прикосновения. В какой-то момент он все-таки перестал сдерживаться. Его размеренные движения стали быстрыми, какими-то дикими, животными, после чего он зарычал, выдыхая ей в волосы ее же имя, и замер, обмякнув всем своим телом. Ощущать на себе тяжесть этого тела оказалось неожиданно приятно.

Иван по-хозяйски перекинул через Таисию свою крепкую ногу, поросшую золотистыми волосами. «Золотое руно», – подумала она, чувствуя себя под этой ногой на совершенно своем месте. Она могла бы так лежать всю оставшуюся жизнь, до скончания своих дней.

«Если тебе не повезет, то твои дни окончатся завтра», – подумала она, но снова не испугалась, а лишь прижалась к Ивану, устраиваясь поудобнее. Чему быть, того не миновать, а главное, ради чего стоило жить, она только что уже испытала. Ничего лучше с ней в этой жизни уже не случится.

Именно сейчас Таисия вдруг поняла, что именно чувствовала Анна Михайловна Быстрова, когда встретилась с Леонидом Петровичем Лурье. В том состоянии, в котором она пребывала сейчас, она легко могла бы принять решение уйти от постылого мужа (если бы он у нее был), инсценировать свою смерть, вплавь добраться туда, где ее ждала свобода, перенести воспаление легких, и все только для того, чтобы оказаться рядом с мужчиной, придавливающим сейчас ее своей ногой.