Книга Стереть из памяти, страница 89 – Людмила Мартова

Поцеловал совсем не как мальчишка, а как опытный и умелый мужчина. И какая курица научила его ТАК целоваться? Вспышка ревности, глупой, неуместной, не имеющей под собой никакой основы, пронзила голову и тут же пропала, сметенная другими, очень новыми и до невозможности острыми ощущениями. От этой остроты, заставляющей пузыриться кровь, Лика застонала чуть слышно и тут же устыдилась этого неприличного стона, решительно высвободилась из его объятий. Он покорно отпустил, словно даже не сомневался, что она вернется. Сама и по доброй воле.

— Антоша, мы не можем.

— Почему? – осведомился он.

— Потому что я намного старше тебя. Это неправильно.

Он вдруг засмеялся, показав отличные белые зубы, Лика аж залюбовалась, уставившись ему в открытый рот. И напрягшейся шеей, крепкой, длинной, мускулистой, залюбовалась тоже. Он вообще был ладный: высокий, накачанный, подтянутый, симпатичный, молодой… Молодой… Настроение у Лики начало неудержимо портиться.

— Луша, это Бриджит Макрон намного старше своего мужа, хотя их двадцать пять лет разницы в возрасте не помешали ему стать президентом Франции. И, несмотря на то что ты старше и от этого считаешь себя умнее, взрослее и рассудительнее, ты не понимаешь самых простых вещей.

— Каких, например?

— Например, таких. Не бывает в жизни правильно и неправильно. Бывает только то, что доставляет удовольствие.

— Это ошибочное мнение, – тихо проговорила Лика. – Во-первых, то, что доставляет удовольствие тебе, может приносить боль другим людям. И тогда это делать нельзя, потому что неправильно. К примеру, Ермолаев и Анна любят друг друга много лет, но их любовь причинит боль мужу и детям Анны, и поэтому они держат ее в секрете много лет.

— Тем самым доставляя боль себе. – Антон не собирался сдаваться. – И как измерить, чья боль сильнее? Это их выбор – мучиться самим столько лет, вместо того чтобы сказать правду и стать счастливыми. Возможно, муж Анны давно бы женился во второй раз и тоже был бы счастлив, вместо того чтобы умирать с пониманием, что всю жизнь провел рядом с не любящей его женщиной.

— Хорошо, пусть это плохой пример. Возьмем другой. Маньяку нравится убивать своих жертв. Это доставляет ему удовольствие. Что же, его не надо ловить и изолировать от общества?

— Прекрати рассуждать, – велел Антон, и Лика, удивленная властными нотками в его голосе, послушно захлопнула рот. – Мы не будем брать никаких примеров. Нам и так есть чем заняться.

Он снова притянул ее к себе и поцеловал. Лика, в очередной раз поразившись умелости этого поцелуя, закрыла глаза и покорилась неизбежности, в которую ее тянуло, словно в чертов омут. Его руки, очень крепкие, уверенные, мужские, начали заветное путешествие по ее телу, заставляя Лику вздрагивать от каждого нового прикосновения. Так вот как оно, оказывается, бывает, когда действительно хочешь мужчину, а не просто отвечаешь на его желание, оставаясь внутренне безучастной!

Очень быстро она снова застонала, уже не стесняясь этого звука, а когда Антон начал ловко доставать ее из одежды, еще и порыкивать, путаясь в рукавах и штанинах, не помогая, а скорее мешая, торопясь удалить последнюю преграду, мешающую почувствовать его всей кожей.

Она вдруг вспомнила, что испытывала, когда коротким питерским летом удавалось выкроить пару дней, чтобы искупаться в Финском заливе. Вода здесь прогревалась только в очень сильную жару, а плавать в холодной воде Лика никогда не любила. Но если удавалось дождаться нужной погоды, то она, предвкушая удовольствие, входила в залив, давая воде погладить лодыжки, затем делала несколько шагов, оказываясь в ней по колено, потом по бедра, затем по талию, а затем ложилась на воду и плыла, чувствуя, как нежно-нежно та обволакивает прохладой ее разгоряченное на солнце тело. Ни с чем не сравнимое ощущение.