Книга Танец кружевных балерин, страница 45 – Людмила Мартова

Они, все трое, могли часами разглядывать этот каталог, словно подглядывали в щелочку за неведомой иностранной жизнью. Для Сашки с этого журнала началась любовь к нарядам, а для него, Александра Баранова, мечта стать моряком и привозить ей из плавания новые журналы, раз уж она им так радуется.

— Это я! Сашка! Как же я рад тебя видеть!

Своих лучших друзей Александр тоже не видел тридцать лет. Известие об их свадьбе и будущем ребенке так больно ударило его, что, уехав, он просто перестал отвечать на их письма. Признаться, их и было всего два. В первом Сашка сообщала, что родила девочку, которую они с Саней назвали Алисой.

Во втором, спустя полгода, Сашка поинтересовалась, куда он пропал, и прислала фотографию, на которой они с Саней стояли в обнимку, смеясь в камеру, и держали на руках щекастого карапуза. Эту фотографию он хранил, несмотря на то, что смотреть на них, молодых, красивых и счастливых, было невыносимо. Он не ответил, и она больше не писала. Ему хотелось верить, что это потому, что он сменил адрес, а не потому, что Саша Баранов, Сашка-третий, как его называли в школе, был им не нужен и не интересен.

— Нет, это просто с ума сойти. – Она наконец-то подошла ближе, обняла его, примерившись, чмокнула в щеку. – Я никак не ожидала тебя здесь увидеть. Ты что, вернулся?

— Пока не знаю, – честно сказал он, исподволь разглядывая ее лицо.

Не девочка уже, пятьдесят два, как и ему, но выглядит прекрасно, и мелкие морщинки ее ничуть не портят. Надо же, а он уже почти забыл, какая она красивая.

— Мама умерла, приехал на похороны и задержался. Я пока в отпуске, торопиться некуда.

— Я не знала, прости. – Она немного помолчала. – Не знаю, нужно ли выражать соболезнования.

— Нет, не нужно. В силу определенных обстоятельств трагедией это для меня не стало.

— Раз тебе некуда торопиться, значит, в Калининграде тебя никто не ждет? Или где-то еще. Черт, я понятия не имею, как ты жил все эти годы. Баранов, ну как ты мог пропасть так надолго?

Она стукнула его сжатым кулачком в грудь, довольно сильно. Несмотря на куртку, он охнул, перехватил ее руку, сжал тонкое запястье. Красивая. Какая же красивая! И как так получилось, что он за тридцать лет не смог полюбить никого другого?

— Торопиться мне некуда. Я дважды в разводе. Есть сын, но он уже давно вырос и во мне особо не нуждается. Нет, отношения у нас отличные, но не требующие моего постоянного присутствия, тем более что по роду своей деятельности я большую часть года всегда в рейсе. А жил я так, как живут моряки. Полгода в море, иногда меньше, иногда больше, месяц на суше. Иногда меньше, иногда больше. А что касается второго твоего вопроса, то я и сам не знаю, зачем так надолго пропал.

— Ты остановился где?

— В маминой квартире. Ей после того, как снесли барак, дали однокомнатную квартиру. Она, конечно, чудовищно захламлена и загажена, так что большую часть времени, которое я тут уже провел, я потратил на то, чтобы привести ее в божеский вид.

— А в Калининграде?

— В Калининграде у меня дом. Не то чтобы особняк, но жить можно. А ты? Ты что здесь делаешь? Я думал, вы обосновались в Питере.

— Да, конечно. Я просто приехала из-за того… В общем, у меня тут дела. А заодно родителей повидать. Они не молодеют.

Ему показалось или она немного сбилась, отвечая на вопрос, как тут очутилась? Странно. Чего ей скрывать?