Книга Он, она и пушистый детектив, страница 51 – Татьяна Полякова, Марина Крамер, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

— К конкурентам, значит. — Яна нехорошо сощурилась.

— Да и, кроме того, я же не собирался долго у Цыплакова прозябать. До конца института только. А потом мы бы с Машей в соседний город уехали, там, где у нее родители живут. Квартиру бы там купили. Там цены ниже, так что еще месяца за три-четыре я бы вполне на однушку бы заработал. А если нашу комнату в общежитии продать, то и на двушку бы наскребли. Эх, если бы не вы, все могло бы получиться, — он посмотрел на Яну и Ярослава с неожиданной ненавистью.

— Ты бы все равно попался, — спокойно выдержала его взгляд Яна. — Любая мерзость обязательно наказуема. А такие подлецы, как ты, обязательно получают по заслугам.

— Можно подумать, я один подлец, а все остальные — святые, — огрызнулся Ленчик.

— А ты знаешь, так и есть, — спокойно сказал Ярослав. — Никто твоих собак на помойку не выбросил и обратно в приют не сдал. Один человек только. А остальные себе оставили, любят, воспитывают и ничуть не жалеют, что им именно такой друг достался. Но тем не менее тебя они без наказания вряд ли оставят. Заявления в полицию я со всех уже собрал, так что вместе с тобой мы их туда и сдадим. Графа Монте-Кристо из тебя не вышло. Придется переквалифицироваться в управдомы, как говаривал товарищ Бендер.

— Может, пожалеете? — угрюмо спросил Ленчик. — Янка, ты же знаешь, у меня жена беременная, ребенок маленький, мне через месяц на диплом выходить.

— Нет. — Яна покачала головой. — Если тебя простить, то немного пересидишь, пока волна уляжется, и снова за прежнее возьмешься. Проучить тебя надо, чтобы запомнил хорошенько. Да и деньги пострадавшим вернуть. Ты же не все на шестые айфоны истратил, осталось же что-то, наверное.

Ленчик густо покраснел. Свекольная волна залила его щеки, нос и даже лоб.

Спустя час все было позади. Вызванный наряд полиции записал показания Яны и Ярослава, недоверчиво покосился на кипу заявлений от потерпевших и забрал Ленчика до выяснения всех обстоятельств. За джек-рассел-терьером пришла недоумевающая хозяйка, которая так и не поняла, зачем улыбчивый парень из ветеринарной клиники попросил у нее одолжить на часок ее собаку. Ключи от арендованной квартиры тоже были возвращены владельцу, и Яна с Ярославом вышли на улицу, держа на руках смешного щенка, пятна на шкурке которого были выкрашены хной.

— И куда его теперь? — задумчиво спросил Ярослав. — Не думаю, что Штефан одобрит такое соседство.

— Себе заберу, — усмехнулась Яна. — Надо же посоревноваться с тобой в благородстве. Давно собаку хотела, да все не решалась. Это ж ответственность за живое существо, а в моей жизни чего с перебором, так это ответственности. При моей матушке у меня и так вся жизнь — борьба.

— А что, у тебя плохие отношения с мамой? — сочувственно спросил Ярослав.

— Не плохие. Сложные. Ее папа в свое время избаловал. Она всегда была пупом земли, у которого все жизненные неурядицы решались по щелчку пальца. Потом папе надоело, и он ушел. А привычка, что окружающие делают жизнь необременительной, осталась. И в качестве главного распорядителя по необременительной жизни была выбрана я. А я с этим не согласилась. Мама сочла это жутким оскорблением, а так как в ее жизни к этому времени появился новый муж, тоже согласный, чтобы я их обстирывала, готовила, покупала продукты, причем исключительно на свои деньги, и надраивала полы, то он тоже счел себя оскорбленным, когда я от них съехала. Так что теперь мы сухо поздравляем друг друга с праздниками. Как-то так.