Книга Он, она и пушистый детектив, страница 54 – Татьяна Полякова, Марина Крамер, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

— Можем прогуляться, — Марина все еще не могла прийти в себя: столько лет они друг друга не видели, а сейчас случайно столкнулись в метро, удивительно! Она уже не думала, что когда-нибудь встретит Славу, но судьба иногда подкидывает нежданные сюрпризы, как в книжках со счастливым концом.

— Станция «Третьяковская»!

Двери вагона открылись.

* * *

Они направились к эскалатору.

— Ты совершенно не изменилась, — сказал Слава таким знакомым густым приятным голосом. — Все такая же легкомысленная и ветреная.

— С чего ты решил? — возмутилась Марина.

— На улице еще холод, а ты без шарфа, ботиночки явно не по сезону, и перчатки, наверное, ты, как всегда, забыла дома.

— Зато ты выглядишь как… иностранец.

— Может быть, и так. Было дело, — уклончиво отозвался он. — Пахали мы вдали от родных берегов, не зная ни передышки, ни покоя.

Она даже не вслушивалась в слова, просто наслаждалась звуками его голоса… Боже мой! Как все было давно!

Вышли на улицу, было уже темно, и только свет фонарей отбрасывал мерцающие золотистые дорожки на тротуар, здания, людей.

— Куда направляемся? — спросила Марина.

— Собственно говоря, все равно. Можем по нашему любимому маршруту — в сторону музея Тропинина. Помнишь — мы любили там гулять.

— Пойдем, — тихо ответила она. — Как в старые времена…

Они медленно шли, свет фонарей казался тусклым, сырость витала в воздухе, асфальт блестел от влаги.

— Как жизнь? Как муж? — преувеличенно бодро спросил Слава.

— Я с ним развелась, — меланхолично откликнулась Марина. — Пятнадцать лет назад. Дочь и внук в Америке. А ты как?

— Я был женат дважды. Есть сын от первого брака, но отношения с ним… — он махнул рукой… — Сложные. Характер у Вадика частично в меня, частично в мать. Отсюда и проблемы. Но я не жалуюсь. Единственный сын, и Вадьку я очень люблю, несмотря на то что между нами случаются ссоры и размолвки, это все быстро проходит.

Они шли и разговаривали. Марина с ужасом и трепетом думала, что милое прошлое, которое их связывало, может вернуться, и все станет как было тогда — горьким и одновременно сладким. Чем-то таким, от чего хочется убежать и вместе с тем остаться и впитывать, как весенний воздух, — жадно, замерев от волнения.

— Слава! — прервала она его рассказ о последней работе. — Как так получилось, что мы не общались?

— А я почем знаю, — проговорил он после паузы. — Так получилось — и все.

— Тебя не было ни на одной встрече одноклассников, и никто из ребят не знал: где ты и что с тобой.

— Я не хожу на встречи одноклассников, — сказал он.

— Из-за меня? — тихо спросила Марина.

— Из-за кого же еще?

— Ну и глупо!

— Теперь уже поздно читать нотации, не находишь? Прошло столько лет!

— А я ребят постоянно спрашивала, где наш Полковник. Помнишь, я тебя так все время звала? Ты же просто бредил военной карьерой, всегда говорил, что у тебя перед глазами пример деда, служившего в артиллерии.

— А я и стал полковником.

От неожиданности она даже остановилась.

— Серьезно?

— Куда уж серьезней! Работал военным переводчиком. И дослужился до полковника.

— Полковник, — пробормотала Марина. — Кто бы мог подумать!

Она глубоко вздохнула: порыв ветра принес запах талой воды, и вместе с этим запахом словно долетел и аромат прошлого, пробудивший воспоминания, которые жили в ней подспудно, раньше ничем себя не обнаруживая… А сейчас забурлили, зажурчали, как половодье по весне. Вот они, девятиклассники, идут по этой же самой дороге, взявшись за руки, и о чем-то говорят, перебивая друг друга, а тополиный пух кружится, оседая в волосах белыми снежинками. Как ни странно, Марина всегда любила тополиный пух, аллергиями не страдала и находила его очень красивым.