Книга Комната отдыха, страница 30 – Ли Мие

Остроумен был и монтаж сцен общения участников со съемочной группой, когда все написали свои ответы на карточках. Сначала – нарезка кадров, как будто говорящих, кого подозревает участник, а затем – его настоящий ответ. И конечно, ответы не совпадали с тем, к чему подготовили зрителей.

Мои переживания остались за кадром. Лишь иногда на общих планах можно было заметить, как под наплывом чувств меняется мое лицо, но монтажер не делал на этом акцента. Я был благодарен за такую тактичность, но вместе с тем размышлял, как часто мы видим лишь то, что нам показали, как без раздумий принимаем подготовленную кем-то картинку, а правда остается в тени.

Произошло со мной и еще кое-что. Как только шоу побило все рейтинги, коллеги сами ко мне подошли, восхитились программой и извинились за прежнее холодное отношение. Они говорили, что неправильно меня понимали. Я хотел было позлорадствовать, но передумал. Вместо этого пошутил, что благодаря А. и Б. получил подсказку, но никто почему-то не рассмеялся. Это расстроило меня едва ли не больше, чем сцена в последнем эпизоде, когда в карточку с ответом Бормотун вписал свое прозвище, пробормотав: «Да какая разница».

Минуло несколько месяцев. Прошел слух, что начался набор участников для второго сезона «Комнаты отдыха». А еще появилось официальное сообщение о разработке игры с таким же названием.

Однажды в социальных сетях я наткнулся на объявление о поиске тестировщиков:

Переверни вверх дном комнату отдыха, найди Крота и выполни задания, которые открываются только ночью!

~Набираем бета-тестеров~

Каких злодеев тебе приходилось встречать в комнате отдыха?

Оставь комментарий и выиграй приз ценой в тридцать тысяч вон!

Когда я увидел пост, количество комментариев уже перевалило за пять тысяч. Казалось, все бросились писать о ненавистных коллегах. Я прочел о человеке, который забивал морозилку замороженными пончиками; о человеке, державшем в холодильнике недоеденные салаты, пока они не начинали попахивать; о человеке, приносившем на работу блендер (впрочем, раньше он таскался с огромной соковыжималкой, так что блендер – это еще ничего); об ответственном за пополнение запасов, который покупал только непопулярные снеки; о человеке, который караулил у ледогенератора и забирал весь лед сразу, и так далее, и так далее. Поток комментариев не иссякал.

Но были и другие ответы. Нет-нет и встречались фразы: «В нас исчезает человечность», «Все мы немного странные» и даже философские размышления о мизантропии. Один комментарий мне особенно запомнился: «Надеюсь, прежде чем осудить других, вы подумали о собственном поведении». Он получил довольно много лайков, но я увидел его совершенно случайно, просто листая все подряд. Тогда я отсортировал ответы по популярности. Победителем оказался длинный комментарий, набравший больше двух тысяч лайков:

Не по теме, но хочу рассказать. Помните участницу Торт из первого сезона? Ту, что оказалась Кротом? Раньше она работала в нашей компании. Торты в холодильнике не хранила, но часто приносила их на работу и каждый раз хвастала, что получила подарок. Только однажды я своими глазами увидела, как она покупает торт в кондитерской на полпути к офису. С тех пор я с ней не общалась, а потом она ушла в другую компанию. Выходит, там у нее все в порядке? Не знаю, как много известно съемочной группе, и почему ее сделали Кротом, но у меня от этого прямо мороз по коже.

Дочитав, я подумал о продюсере Ли Ильквоне. После съемок мы больше не виделись. Жаль, но тягостное чувство, вызванное комментариями, ассоциировалось именно с ним. Казалось, что я, склонившийся над телефоном, опять нахожусь под прицелом камер, ведь запечатлевать неприятное было его профессией. Я представлял, как охватывающая все вокруг документальная съемка продолжается и продолжается, и новый масштабный и очень тревожный фильм Ли Ильквона затмевает его дебют.

Ненавистных кому-то людей примерно столько же, сколько людей в мире, поэтому о нехватке материала беспокоиться ему не придется.