Книга Бог из Пустоты, страница 120 – Алексей Гапоненко

Парадная была захламлена всякой мелочью вроде треснутых горшков из-под цветов, странных вешалок и нескольких пар ржавых велосипедных колёс. Окинув всё это взглядом, прошёл дальше в глубину коридора. Поднявшись по лестнице, оказался на небольшом пяточке между двумя квартирами. Одна была перекрыта металлическим щитом, выцветшая табличка на нём сообщала, что доступ в помещение магазина с другой стороны здания. Как раз, когда я дочитывал надпись, сзади открылась дверь, и в коридор выглянул мой знакомец.

— Всё’ж решился. Молодец, не дело на улице мёрзнуть. Нака, держи, – протянув мне старенький скомканный матрац, дед на секунду скрылся за дверью, но уже в следующее мгновение появился вновь. На этот раз, держа в руках плед и подушку в виде зайца. Заметив, как я посмотрел на зайца, он покрутил глазами и выплюнул. – Меньше вопросов, больше дела! Давай-давай, бери и спать. Я и так с тобой долго вожусь!

Прежде чем он успел захлопнуть дверь, искренне поблагодарил его. Игра стоила свеч, однако я всё равно был ему признателен. Дед нисколько не обманул ожиданий. Так я и оказался на лестничной клетке с матрацем, пледом и подушкой в форме зайца.

Вязкую мглу прорезало приглушённое бормотание: тихий, едва слышимый стон, скребущийся внутри костей. Он вяло растекался, заполняя пространство, проникая всё глубже в мой сон, заполняя пустоту, подменяя образы и создавая новые. Он сливался с видением, меняя его по своему подобию, стирая прежние картины из детства.

Лодка, озёрная гладь и улыбка отца, медленно истаивали, словно лёд на горячей печи. Умиротворение сменилось тревогой. Вода, отражающая блесну, незримо обернулась невообразимым переплетением каменных наслоений и пульсирующей органики. Вся эта мерзость разом облепила меня, скрыв и лодку, и озеро. Погрузившись в пучину липкой тьмы и вспышек света, я медленно тонул. А вокруг разрасталась сеть, изгибаясь под самыми причудливыми углами. Она отвоёвывала всё новые и новые участки пустоты. Тянула свои ветви, лапы и щупальца повсюду.

В какой-то миг я вдруг стал её центром. Время утратило свою целостность, словно я одновременно находился и в лодке, и в корнях, и в пустоте. Каждый поворот, каждый изгиб или неровность улья ощущалась частью собственного тела. Я сам был им, был ульем. Это я тянулся к звёздам, проникал в почву планет и пары газовых гигантов. Исследовал, изучал, наблюдал. Но всякий раз осторожный интерес сменялся жадностью. Всё вокруг – это я. Так было, так есть и так должно быть всегда.

Внутри копошились орды разнообразных существ самых удивительных форм и оттенков. Зубастые, клыкастые, гладкие и шершавые – все они двигались, повинуясь единой цели. Их устремления мечты и желания ещё не существовали или уже исчезли, или никогда не должны были даже появиться среди пустоты.

Время играло со мной в жуткую игру, в которой ты не уверен, что ещё существуешь, или… Да, это была воистину странная игра. Когда я почти растворился в ощущении единства, среди стройного хора импульсов, рыков и голосов возник один единственный асинхронный возглас. По коже пробежали мурашки, напомнив, что я ещё не един, всё ещё сам по себе. А утихающий стон, пропитанный болью и тревогой, смолк. Вновь осознав себя, я прислушался. Мне хотелось ещё разок услышать его. Звук, напомнивший мне о главном. Я есть я, а не Мы.