Книга В объятиях его ненависти, страница 19 – Нина Северова

Полине. Может вам занести? Я их разложила пачками, по отделам.

— Молодец, а теперь съебнула отсюда, — иду к кабинету. — Ты, — поворачиваю голову к

Полине. — Зашла.

Кукла поднимает свои ведьмины глаза. Смотрит так, что я чувствую жжение по всему

телу.

— Иду, Асылжан Талгатович, — прогибается.

О, видимо будет представление, а я в первом ряду.

Открываю дверь ключом и оглядываюсь. Полина берет ежедневник и поднимается. Лика

кусает губы и слишком выдает свою растерянность.

— Расскажи про вчера, — открываю окно и сажусь в кресло. Полина поднимает бровь, а я

сдерживаю улыбку. Стерва.

— Я пришла на работу, на почте были подозрительные письма. Позвонила Эдику, он сказал

не переходить по ссылкам, что у нас атака какая-то. Потом обнаружила, что документы

из сейфа моего пропали. А потом пришли эти, — поджимает губы. — И всё.

— Хреновый из тебя рассказчик.

— Извините, на роль Шахерезады не нанималась, — пыхтит.

А я бы посмотрел на её сочную фигуру в восточных шмотках. Чистейшая порнография и

пища для моих фантазий.

— Откуда про сейф в столе узнала?

— Фёдор Аркадьевич показал однажды.

— И ты запомнила? — смотрю, как заводится.

— Да.

Киваю.

— Но мне не сказала.

— Вы не спрашивали, — сжимает блокнот, аж костяшки побелели.

— А как я мог спросить, если не знал? — упираюсь локтями в стол.

Кукла щурит глаза и будь я умнее, начал бы отбиваться от этих молний, которые она в

меня кидает. Но мне почему-то нравится как она злится. Губы опять в бордовой помаде.

Размазать бы по подбородку, чтобы… Тормозим, не туда едем.

— Я вспомнила о сейфе вчера, когда мы пришли с бандюганом сюда.

Растягиваюсь в улыбке.

— Я для тебя тоже бандюган?

Полина удивляется вопросу, но я сам не знаю, почему несу херню. Просто мне нравится

её бесить.

— Вы для меня шеф.

— Значит, любишь быть снизу?

Кукла округляет глаза, но быстро берет себя в руки.

— Люблю быть наравне, мы ведь коллеги.

Отбила.

— Ну да, ну да, — жру ее глазами. Фигура — идеальная. Бедра, задница. Грудь

небольшая, но в руку поместится. Волосы длинные, можно намотать на кулак и загнать

глубоко, чтобы она визжала.

Бля. Ну нахрена ты это думаешь? Идти теперь в туалет дрочить? Идиот.

— Кофе принеси, без сахара.

— И всё? — поднимает бровь.

— Можешь встать на колени и поработать ртом, я бы не отказался, — отъезжаю на кресле

назад.

— Ты больной? — почти бросается на меня.

Вот оно. Ненависть. Мне нравится.

— Кукла, а это разве не очевидно? — встаю. Специально подхожу к ней медленно, чтобы

она дала слабину. Но сучка стоит на месте и противостоит.

— Вы даже не представляете насколько это очевидно, — держит ручку так, будто хочет

вырезать мне сердце.

— Давай, — нависаю. Вдыхаю её запах. Сегодня не сладкий, а более свежий. Кукла дышит

часто, светлая рубашка расстёгнута на верхние пуговицы и ничего не видно. Почти.

Только очертания белого лифчика. Облизываю губы, а ее зрачки расширяются. Боишься?

Бойся.

— Что давать? По морде? — задирает голову.

Скалюсь.

Полинааааа.

— Ручку держишь так, как я показывал. А теперь давай, — подталкиваю её за локоть. –

Ударь как надо.

Она теряется, а меня подкидывает.

— Асылжан, я не собираюсь…

— Собираешься, — гаркаю.

Полина вздрагивает и бьёт меня по груди. Хватаю за запястье и выворачиваю руку. Она

вскрикивает и я заваливаю её на стол. Ежедневник и ручка падают на пол, отталкиваю