Книга В объятиях его ненависти, страница 26 – Нина Северова

— На тебя пялился один хер, — мы садимся в машину и Асылжан достает пачку сигарет.

— Лях? — переспрашиваю.

Я видела в толпе Станислава, одного из друзей Фёдора Аркадьевича. Очень богатый,

очень серьезный мужчина. Вроде он в какой-то группировке состоял по молодости.

Татуировки на пальцах и такой он… слишком заметно, что бывалый.

— Да, — Асылжан держит сигарету в зубах и щелкает зажигалкой. — Что у вас?

— А что у нас? Ничего. Он периодически приходил к Кавецкому, общались, кофе пили,

смеялись. Вежливый, улыбчивый, как и все.

— Но яйца подкатывал? — затягивается и выдыхает в окно. Никогда бы не подумала, что

курящий мужчина может выглядеть красиво.

— Несколько раз предложил пообедать, но я отказалась.

— Почему? Он же богатый.

— А как это связано? Хоть бедный. Он вызывает скорее неприятные ощущения.

— Почему? — просовывает палец под повязку и трет глаз.

— Потому что он бандит или около того. Татуировки, словечки как у тебя. Одного поля

ягоды.

— Значит, я тоже вызываю неприятные ощущения? — поворачивает голову ко мне.

Неожиданный вопрос. Асылжан смотрит долго, а потом усмехается.

— Конкретно сейчас — нет.

— Зато честно, — затягивается в последний раз и выбрасывает бычок в окно.

— Ты знаешь, что фитиль разлагается сотню лет? — приподнимаю бедра, чтобы поправить

пальто.

— А ты из этих додиков, кто природу бережёт?

— Нет, но мог выбросить в мусорку, а не на землю. Ты же не свинья, Асылжан.

— Не буду больше, — заводит машину.

И всё? Никакого злорадства? Завтра выпадет снег.

— Почему ты спросил про Ляха?

Асылжан сжимает руль и кривит лицо.

— Смотрел на тебя, — отвечает через пару минут.

— И что? Мы знакомы же.

— Так не смотрят на знакомых, Полина.

Как будто, вот прямо очень отдаленно я слышу нотки ревности. Асылжан ревнует? Меня? С

чего бы?

— Так может это из-за тебя. Ты ведь отжал у его друга целую компанию, — заламываю

пальцы. Чувствую себя немного неуверенно.

— Я не отжимал, — вздыхает.

— В смысле? Все знают…

— Вы знаете только то, что вам сказали, — перебивает. — Мне эта компания ни в одном

месте не усралась. Только проблем куча, а их и так до жопы.

— Я не понимаю.

— Кто-то очень сильно копает под Кавецкого. Угрожают вырезать его семью, компанию

обанкротить. Феде постоянно какое-то дерьмо прилетает. А я просто крыша. Но учитывая

обстоятельства, пока не найдем откуда замес, — останавливается на кольце и

пропускает левый ряд. — Я сижу в его кресле.

Значит, они всё спланировали. В этом есть логика, наверное. Но за семью Кавецкого

страшно. У него трое детей и вроде шестеро внуков уже. Он очень семейный человек. Не

дай бог, что-то случится с ними.

— Ты говорил, что крыса среди своих, — смотрю на его руку. Белая рубашка на фоне

смуглой кожи — красиво. Полина, ну сколько можно.

— Да. Пока непонятно, кто конкретно.

Это даже странно, вот так спокойно разговаривать с Асылжаном. Он ведь может быть

нормальным, не кусаться и не раздражать.

— Что вы сделаете с этим человеком, когда найдёте?

— Тебе не надо это знать. Но смерть ему придется заслужить.

Слова Асылжана меня настораживают, но не удивляют. И я не живу в розовых очках,

прекрасно понимаю, что ради бизнеса мужчины идут на ужасные меры. Открываешь новости

и постоянно мелькает криминальная сводка, кого-то убили, кого-то запугали. Но это