Книга В объятиях его ненависти, страница 67 – Нина Северова

Девочек в нашем детском саду ещё не было.

— Нас чуть не подорвали, всех. Так что, — Артём наклоняется к Трою и чешет за ухом. –

Надо время, чтобы прийти в себя.

Слава поднимает брови и смотрит на нас с Артёмом с разочарованием.

— Понял, — кивает. — Давайте в дом, кушать, мыться и всё остальное.

Полина вылезает сама и обнимает собаку. Я вижу, что она плачет и хочу забрать весь

страх, что она пережила. Мне плевать, мне ничего не страшно. Я пережил слишком

много, чтобы «отходить» от таких ситуаций, их было вагон и маленькая тележка. Но

Полина — это другое. Им с малявкой не нужны такие приключения.

Держу Милану на руках и чувствую, как она теребит пальцами воротник моей футболки.

— Ты не уйдешь? — спрашивает на ухо.

— Нет, — захожу в дом.

Аня бросается к Артёму и от её плача у меня разрывается сердце.

Я не могу это выносить.

— Привет, — Варя, мама Демьяна подходит к нам и заглядывает в лицо малявки. Милана

жмется ко мне и я ловлю странное ощущение, как будто радость, что девчонка меня не

боится. Даже после всего, что случилось сегодня, она спокойно сидит у меня на руках.

— В какую комнату нам? — снимаю с Миланы своё пальто, но смотрю на растерянную

Полину.

— Рядом с комнатой Артёма, — Варя показывает рукой на коридор.

— Поля, пойдем, — беру ее за руку.

Нам выделили большую комнату с двуспальной кроватью. Девочки будут спать здесь, а я

найду другой угол.

— Дочь, надо помыться, — Полина проводит руками по волосам, пытается собраться. — Иду

в ванную, я сейчас приду.

— Я сама, — Милана слезает с моих рук.

— Уверена?

— Я не маленькая.

Полина вздыхает и не спорит. Идёт в ванную, включает свет и ставит на раковину

шампунь.

— Волосы промой несколько раз, — опускает душ.

— Хорошо.

Милана уходит мыться и мы останемся с Полиной вдвоем.

— Иди ко мне, — сажусь на кровать и раскрываю объятия.

Качаю Полину как ребёнка. Она тихо плачет, футболка на плече мокрая от её слёз.

— Я не думаю, что дальше нужно продолжать, — приподнимается и слезает с меня.

— Ты про что?

— Про нас.

В груди открывается черная дыра, в которую меня засасывает. Все эти чувства…

ненавижу.

— Конкретнее, Полина.

Она садится рядом, упирается руками в матрас и смотрит в пол.

— Я не хочу быть с человеком, у которого такой образ жизни. По своей глупости, я

как-то не сразу оценила риски, что может произойти.

Язык прилипает к нёбу и я не могу даже сглотнуть.

— За несколько часов меня и дочь похитили, потом нас едва не расстреляли, а потом

чуть не подорвали, — усмехается. — Это слишком, Асылжан. Я — мать и я должна

обеспечить безопасность своему ребёнку. Но рядом с тобой это невозможно.

— Всё возможно, Полина, — беру её за руку, но она выхватывает ладонь.

— Не ври хотя бы сам себе. Мне страшно представить, чем это аукнется для Миланы, как

она будет спать, воспринимать мир и всё остальное. Мой ребенок в начале жизни такое

пережил! — вскакивает. — Я хочу домой, Асылжан.

— Я найду психолога или кого надо, всё будет хорошо, — чувствую горечь во рту.

Не говори таких слов, Полина. Пожалуйста.

— Не будет! Отпусти нас домой.

— Нет.

— Почему? — она снова плачет.

— Потому что…

— Сейчас небезопасно, да? — улыбается, но это не та улыбка, которая заставляла мозг

отключаться.

— Да.

Полина срывается на рыдания и я не знаю, что делать. Желудок горит, а лёгкие