Книга В объятиях его ненависти, страница 70 – Нина Северова

штуки и кладет передо мной.

— Выпей и полегчает. Перестанет виски давить, — садится на соседний стул.

— Что за таблетки? Вдруг ты решил меня убить, — усмехаюсь, но тут же жалею об этом.

Голову буквально пополам разламывает.

— Дурная, — вздыхает. — Ты мне живая нужна.

Пока мне больно, но позже я обязательно порадуюсь его словам.

— Откуда ты знаешь, что виски давит? — смотрю, как Варя накладывает мне в тарелку

драники. Я столько даже за два присеста не съем. — Спасибо.

— Просто я парень с опытом, — наливает кофе и смотрит на Лёшу, который болтает руками

сидя на детском стульчике.

— Ты не похож на парня, — откусываю драник.

— А на кого похож?

— На мужчину в самом расцвете сил.

Зачем я это говорю? Наверное, всё-таки сильно головой ударилась.

Асылжан усмехается и кладет руку мне на колено.

— Полина, я знаю, что ты испугалась и что я виноват. Этого не должно было случиться.

Но не гони меня, пожалуйста, — двигается ближе и едва касается носом моего виска.

Я не успеваю прожевать, как снова начинаю плакать. Сказать, что я вчера испугалась –

это ничего не сказать. Было страшно, в первую очередь, за Милану, которая визжала

как раненая, когда ее схватил Стас.

Всё ведь случилось махом. Мы вышли на улицу минут на пять. Стояли у забора, смотрели

как Трой копошится в земле. А потом ворота открылись, зашёл Валера, охранник Вали. А

следом за ним куча вооруженных мужчин во главе со Стасом. Я даже не сразу поняла,

что происходит.

— Полина, — Асылжан кладет мою голову на свое плечо и прижимается губами ко лбу. –

Больше никогда не повторится, я обещаю.

Варя смотрит на нас и будто понимает, что происходит, но я ни с кем не делилась

переживаниями. Берет Лёшу на руки и уходит в гостиную.

— Я не знаю, Асылжан. Мне было правда страшно. И столько крови вчера…

Слова застревают в горле. Я прекрасно понимаю, по какой причине нас вчера не убило. Я

видела, как Асылжан бросил Стаса на гранату. Это ужасно.

— Знаю, Поля, знаю.

Еда больше не лезет, но голова прошла. Я заметно себя почувствовала лучше, но

подавленное состояние никуда не ушло.

— Ты мне очень нравишься, — признаюсь. — Но вчерашние слова я не забираю обратно. У

меня дочь, Асылжан. Она только начинает жить, я не хочу для нее такой опасности, ты

должен это понимать.

На душе скребутся кошки и я чувствую разочарование. В себе и… Да только в себе.

Асылжан с самого начала был таким, он не менялся, а вот я…

— Я не хочу никакой опасности для вас двоих, Полина. Я могу попытаться красивый базар

замутить, но толку? Просто доверься мне, пожалуйста, — обнимает крепко. Касаюсь

носом его шеи и закрываю глаза.

— Научи меня стрелять.

— Стрелять? — смеётся. — Чтобы ты в колени мне шмальнула, когда плохое настроение?

— Возможно ты будешь себя хорошо вести и мне не придется воспитательные мероприятия

проводить, — улыбаюсь.

Ну мы точно не адекватные.

Я думаю одно, но говорю другое. Разум бьётся в истерике, а сердце пытается его

придушить, чтобы не вмешивался.

— Полина, — Асылжан хрипит и кладет горячую ладонь на щёку. — Это ведь «да»?

Он так смотрит, что я теряюсь. Большой, сильный, порой слишком агрессивный, но сейчас

уязвимый.

— Полина, пожалуйста. Я не хочу быть без вас.

Сглатываю.

— Даже если мы будем трепать тебе нервы?

Асылжан улыбается открыто и я не сдерживаюсь.