Книга Мой кавказский отчим, страница 53 – Нина Северова

Аслан шумно выдыхает, упирается лбом мне в щёку.

— Я бы и не взял тебя здесь, София. Но потерял контроль, блядь, — поднимается.

Взгляд сразу другой. Морщина на лбу снова стала глубокой. Он обиделся?

— Напугал тебя? — подаёт мне руку и усаживает к себе на колени. Распускаю волосы, прическа испортилась.

— Нет. Но первый раз должен быть не в таком месте… Ты обиделся?

Аслан гладит меня по спине и немного сжимает талию. Зверь ещё не успокоился?

— На себя, если только. Слишком меня ведёт рядом с тобой, как пацан, член в штатах удержать не могу.

На эту фразу начинаю смеяться. Аслан лениво хмыкает и кажется, успокаивается.

— Это всё платье твое, — показывает пальцем на мой воротник. — Я поплыл, когда увидел тебя впервые. Ты была в этом платье. Красивое, скромное, но у меня всё дымилось. И сейчас тоже, — ведёт носом за ушком.

Глажу его по густым волосам. После такого эмоционального всплеска, чувствую, какую-то усталость.

— Вообще я хотел показать тебе подарки, а ты меня соблазнила, — улыбается и поднимается вместе со мной на руках. Ему совсем не тяжело?

— Я ничего не делала, господин Аслан, — целую в щеку.

— Укушу, — он прижимает меня крепче и шумно сглатывает.

Хочется засмеяться. Садит меня на свой стол и достает из шкафа несколько пакетов дорогих брендов.

— Завтра пойдешь в этом, — ставит пакет передо мной.

— Ты купил мне одежду?

— Да. Если бы я просто дал денег, ты бы не взяла их и не купила. А так, я всё решил.

— Аслан, это…

Мужчина хмурится и «затыкает» меня своими губами. У нас весьма компрометирующая поза. Я сижу на столе, Аслан стоит между моих ног. Мы одеты, но от его поцелуев кажется, будто мы обнажены.

Сердце бьётся слишком быстро. Уши закладывают. Мысли испаряются. Но я чувствую тревогу… завтра всё изменится.

— Аслан Анварович, у Халида температура была вчера вечером, — Расима встречает меня в столовой.

— Почему сразу не сказала? Он простыл? — мало внимания уделяю сыну, надо исправляться.

— Да, насморк небольшой и кашель с утра появился. Не хотела вас беспокоить по пустякам, — опускает голову.

— Мой сын — не пустяк. Я должен всё знать о нем и сразу, — выхожу в коридор.

Аппетит пропал. Не люблю, когда Халид болеет. Ему плохо, а ты помочь не можешь.

Приоткрываю дверь в детскую, сын крепко спит. Волосы слиплись, лоб в испарине. Температурит. Надо вызвать врача, не нравится мне это. Только собираюсь выходить, слышу хриплый голос.

— Папа, — Халид тянет руку.

Сердце сжимается. Он никогда не называет меня «папой».

— Я здесь. Плохо тебе? — сажусь на край кровати. Держу за руку.

— Жарко. И горло болит, — кашляет.

— Сейчас вызову врача, — хочу встать, но сын не отпускает.

— А потом придёшь?

Что-то внутри меня трескается. Больно и радостно одновременно. Халид чаще избегает меня, как и остальных людей. Но этот взгляд с мольбой…

— Конечно, телефон остался в спальне.

Первая половина дня проходит с больным сыном. Врач подозревает ангину. Куча лекарств, куча рекомендаций. Высокая температура то падает, то снова поднимается. Халид ничего не ест и не пьет. Плохо моему мальчику, а я не знаю за что хвататься, чтобы эта напасть прошла.

— Не отходи от него, поняла? Если ситуация изменится, сразу звони. Дауд тоже останется с вами, — даю Расиме распоряжения.