Книга Мой кавказский отчим, страница 62 – Нина Северова

— Я хочу отвезти тебя домой, пожалуйста.

— Нет. Я поеду сама. Ничего не хочу от тебя, Аслан. По крайней мере, сейчас. Дай мне время, — достаю телефон.

— На что время, София? — хватает за локоть. — Ты моя! Уже даже невеста, — показывает на кольцо.

— И поэтому ты обращаешься со мной как тебе хочется? Игнорируя мои просьбы? — смотрю в черные омуты. Какой красивый внешне и какой сложный внутри.

— Ни одну твою просьбу я не пропустил. Не придумывай.

— Я сейчас прошу тебя оставить меня в покое. Но ты злишься, что после всего я не прыгаю к тебе в объятия. Я такая же пострадавшая сторона, Аслан. Из-за тебя, — тыкаю в него пальцем.

Мужчина молчит и что-то в его взгляде меняется. Злость ставится разочарованием. Нежность превращается в вину.

— Иди. Мурад отвезёт тебя.

Я смотрю на него пару секунд, не веря, что он отступил. Не вызывая лифт спускаюсь по лестнице. Ничего не вижу, слезы льются рекой.

Зачем поехала сюда? Зачем вообще… почему именно Аслан, а не кто-нибудь другой? Почему строить отношения так сложно? Почему нельзя просто любить и быть рядом с человеком, а не разбираться в таких конфликтах?

В голове миллион вопросов.

Перед подъездом меня встречает Мурад. Серьезный, собранный. Сажусь в машину, мёрзну. Мужчина поглядывает на меня в зеркало, включает печку.

— Спасибо, — выдавливаю из себя.

Мурад кивает и больше не смотрит на меня. По пути снимаю подвеску и кольцо. Убираю в клатч и не хочу к этому даже прикасаться.

Дом встречает тишиной, родители и братья уже спят. Прохожу в комнату, снимаю дорогое платье, убираю на дальнюю полку в шкафу. Иду в душ, тру мочалкой себя так сильно, чтобы наверняка смыть всю эту грязь. Плачу. В голове снова рой мыслей и вопросов. Ложусь под одеяло, накрываюсь с головой и быстро засыпаю.

Новый день наступает быстрее, чем мне хотелось бы. И несёт в себе новые потрясения. Потому что Аслан так просто не сдается.

Я проспала. Время почти семь утра, а я не могу встать с кровати. Физическое состояние такое же, как моральное — никакое.

Икры болят после вчерашних туфель, больно наступать на ноги. Поясницу тоже тянет, продуло? Этого ещё не хватало.

Спускаюсь на кухню, родители за столом, Семён одевается в школу.

— Доброе утро, — мама замечает меня первой. — Овсянку будешь? Не сладкая получилась, правда.

— Доброе. Не хочу. Спасибо, — ставлю кружку на столешницу.

— Всё нормально? — за спиной голос папы.

Что ему сказать? Что я вляпалась по самое «не хочу» и не знаю, что теперь делать?

— Да, не выспалась просто. Извини, что проспала, случайно вышло, — поворачиваюсь.

Родители смотрят странно, будто всё знают.

— Не за что извиняться, дочь. Ничего страшного не случилось. Поспала и ладно, — папа ободряюще улыбается и мне становится легче.

Сажусь за стол, слушаю как общаются родители. Никогда не видела, чтобы они прямо ругались. Спорили, конечно. Но до оскорблений и унижений дело никогда не доходило. Что нужно сделать, чтобы столько времени прожить вместе и не растерять уважение к человеку? И как нужно любить, чтобы сохранить это тепло?

Вряд ли с Асланом такое возможно. Он либо берет нахрапом и всё становится так, как он хочет. Либо ты упираешься, а потом все равно под его натиском ломаешься.

Вроде и хорошо, что он такой. Человек, который делает. Но в то же время, сложно постоянно балансировать, чтобы Аслан не вышел из себя и чтобы я сама не была ущемленной.