Книга В объятиях его жестокости, страница 41 – Нина Северова

Осторожно встаю, чтобы не разбудить Батыра. Одеваюсь и выхожу из комнаты. Асылжан храпит так, будто пытается отогнать злых духов. Это ужасно. Развалился на диване, даже не разделся. Бутылка с незнакомым алкоголем стоит на столе рядом. Перегаром пахнет.

Выхожу к морю через балкон. Ветра почти нет. Море отдыхает. Песок теплый, немного остыл. Поджимаю пальцы, ногам приятно. Иду к воде и на что-то наступаю. Присаживаюсь, а это ракушка. Удивляюсь всему. Глупо, наверное. Но сейчас это всё впервые. И такой детский восторг от того, какие вещи существуют и как в мире может быть.

Купаться ночью не буду, я хоть и умею плавать, но в море надо хотя бы днём зайти. Сможем завтра искупаться? Хотелось бы. Вдалеке слышен смех, но рядом вообще ни души. Маленькие волны создают такую приятную атмосферу, нравится слушать.

— Так и знал, что ты здесь, – хриплый голос Батыра за спиной. – Чего не спишь?

Поворачиваюсь и обнимаю его за шею. Мужчина каменеет на секунду, а потом кладет руки мне на талию. Мы стоим так долго. Просто обнявшись. Впервые мне не хочется бежать и прятаться. А хочется продлить это спокойствие как можно дольше. Батыр легко прикусывает мне то шею, то плечо. Ему тоже хорошо, чувствую.

— Нагулялась? – спрашивает и давит пальцами на скулы. – Мы тут на неделю, завтра плескаться пойдешь. А ночью не пущу, – наклоняется и оттягивает зубами нижнюю губу. Языки сплетаются сами по себе, но этот поцелуй не как всегда. Батыр не кусается, а будто нежничает. Ноги становятся ватными, уши закладывает. Мы не останавливаемся.

На душе такой трепет, так страшно, что всё это разрушится. Лопнет, как мыльный пузырь. А если я надоем Батыру? И он скажет, что больше не хочет меня. Или у него параллельно появится другая, а он также с ней будет обниматься и целоваться? Это будет очень больно. Ещё больнее, чем всё моё прошлое. Лучше пусть сразу убьет.

— Чего ты? – отрывается. – Куда внимание переключила?

— Пообещай кое-что, – Батыр смотрит заплывшим взглядом. Такой грубый, но сейчас какой-то другой.

— Ну?

— Если вдруг ты… Если… – гадская слеза стекает и разбивается об руку Батыра, которой он всё ещё сдавливает мои щеки. Мужчина ведёт головой, фокусирует взгляд на мне. Что-то в его глазах мелькает. С одной стороны, опасное. А с другой, такое, что непременно хочется в этом раствориться. – Если я надоем тебе, лучше сразу убей, чтобы не мучилась. Потому что… Как будто не смогу. Без… По-другому не смогу.

Молчит. Поджимает губы.

— А если не надоешь, что тогда? – запускает руку в волосы и сжимает у корней. Больно, но и приятно. – Будешь смотреть на мою рожу всё время. Никого другого у тебя никогда не будет, Ксюша. Как и у меня. Не нужна мне другая баба, я тебя хотел и всё тут. Я не гулящий. Я из тех, кто раз и навсегда. Ты должна это понять и принять. А ещё доверять и никогда это дерьмо не думать.

Слёзы льются, всё тело дрожит. Не бросит, значит? Это ведь не из-за жалости? А потому что… Я нравлюсь ему? Как девушка?

— Я думаю так, чтобы обезопасить себя, хотя бы немного. От того, что точно сломает, если случится, – признаюсь.

— Не случится, Ксю-ша. Угомонись. Ты никуда не денешься от меня, – ухмыляется. Чувствую облегчение, но червячок сомнений всё равно ест. – Пойдем, надо поспать.

Заходим домой, Асылжан спит всё в такой же позе. И всё также храпит. На улице его было слышно, надеюсь, домикам рядом он не мешает.