Книга В объятиях его жестокости, страница 43 – Нина Северова

— Кто?

— Не знаю, не видел.

Дверь открывается, Юра вальяжно заходит. Не понял.

— Юра, дорогой, какого гребаного черта ты устроил? – встаю. Бешенство разливается по телу, убью голыми руками.

— Спроси у брата своего, – кивает на Асылжана.

— Чё? – Асылжан морщится от боли. Светлая футболка в крови, зашивать придется, наверное.

— Юра, объясни за предъяву. Здесь моя женщина, ты чуть не угробил нас, это, во-первых. А во-вторых, мы с тобой вроде не в рамсах, чтобы вот так решать вопросы, – голову клинит.

Юра смотрит с прищуром. Одет в светлый льняной костюм. Рубашка с коротким рукавом расстёгнута до живота, золотой крест блестит. Как он с этим ходит постоянно, не представляю. У Юры всё тело в татуировках. Он прямо ярый представитель бывших зэков, которые на зоне колят вот это всё. По его телу можно энциклопедию тюремных наколок писать.

— Асылжан вчера девку мою трахнул. За такое, сам знаешь, что сделается, – стряхивает со стула стекло и садится. Дверь открыта, вижу на улице орду его людей. Ну да, если что, мы вдвоём с Асылжаном не вывезем. Весь дом разворотили.

— Какую именно? Я вчера был с двумя, – друг скалится, а Юра вспыхивает. – Да и не было на ней написано, что она твоя. Не знал, что девки авторитетов по дискотекам одни ходят.

— Объясните нормально, – открываю пачку сигарет, кожа на руке горит от пистолета. – Юра, это всё равно косяк. Ты не разобрался и начал шмалить. Ответку осилишь?

— Сначала научи своего щенка хер в штанах держать и не трогать чужое, – хрипит.

Закуриваю. Ксюша здесь, нельзя ни стрельбу начинать опять, ни мокруху устраивать. Хотя так и подначивает придушить Юру голыми руками. Смотрю на Асылжана, вздыхает.

— Я пришел в кафе в конце улицы, там две тёлки дрыгались на танцполе. Одна сама подсела. Вторая через время подошла. Я спросил, хотят ли они трахаться, эти согласились. Мы ушли на пляж и всё.

— Какая первая подсела? – Юра хмурится.

— Блондинка. С татухой на пояснице. Имён не помню. Или не знаю, я вроде даже не спрашивал.

Юра смотрит в пол, поджимает губы. Идиот. То есть спалил свою девку на блядстве и пошел мочить не разобравшись.

— Они сказали, что ты силой взял, – проводит рукой по шее.

— Двоих сразу? – Асылжан усмехается.

Крест сжимает переносицу. Ситуация наитупейшая, а последствия могли быть необратимыми. Я думал, он умнее. Ну как-то… не знаю. Мудак какой-то.

— Юра, за такое я могу снять с тебя шкуру и сделать ремень. Буду носить и радоваться, что на одного придурка в мире стало чище, – затягиваюсь. Потряхивает. Ещё минута и разнесу остатки дома.

— Моя пришла ночью зарёванная. Сказала, их с сестрой мужик силой взял. Колени все разбиты, на лицо смотреть невозможно, обе как после драки. Конечно, я впрягся.

Прикрываю глаза. У Асылжана есть эта особенность, он всех своих баб лупит во время секса. Проститутки Зуба, после встречи с ним, иногда потом на работу не могут выходить, потому что синие все. Так что, если девки Юры побитые, вероятно, что это Асылжан.

— А что твоя женщина делала в таком месте, так ещё и одна? – спрашиваю.

— Танцевать ходили.

— Но не по твоим понятиям иметь такую девку, Юра. Ты че, зелёный гаврик что ли? Не мог сначала всё узнать, а потом за пушки хвататься? Получается, что ты на жизнь мою покушался ни за что. Женщину мою подверг опасности. Брата моего, – тушу сигарету о стену, – оскорбил и пулю ему всадил. Ты че? Как решать будем ситуацию?