Книга В объятиях его жестокости, страница 94 – Нина Северова

— Я покурить, – накрываю её руку своей. Она привстает и испуганно на меня смотрит.

— Ты же вернёшься?

— Я выйду на крыльцо, чтобы в доме не дымить. Пойдем со мной, – тяну на себя и цепляюсь взглядом за её обнажённое тело. Красивая, хоть и синяков наставил опять. И откормить надо, совсем исхудала.

Ксюша натягивает одежду и смотрит на меня слишком пристально. Знаю, что изменился.

Мы выходим на улицу, солнце потихоньку прячется. Жара спала, хоть вздохнуть можно. Сажусь на лестницу, ноги зарываются в песок. Ксюша опускается мне на колени и обнимает за шею. Дрожит.

— Что теперь будет?

— Жизнь, – затягиваюсь.

— Конкретнее, Батыр. Что с нами будет? И будем ли мы вообще? – заглядывает мне в лицо.

Тушу сигарету в песок и кладу бычок на ступеньку.

— Обратно в город мне нельзя. Такие условия. Можем остаться здесь или уехать куда-то, как скажешь. Мне без разницы.

— В смысле нельзя обратно?

— У всего есть своя цена, сладкая. Меня по документам – нет. Я подох в тот самый день. И документов у меня вообще нет никаких.

Ксюша молчит, смотрит на море и щурится.

— Я только поступила в колледж. Думала, в сентябре учиться пойду.

— Знаю. Ты можешь вернуться в город, если хочешь.

— Без тебя?

— Без меня.

Дёргается и прижимается сильнее.

— Я не хочу без тебя, Батыр. Ты вернулся только для того, чтобы потрахаться?

Усмехаюсь. Слова какие знает.

— Нет, я вернулся, чтобы забрать тебя, Ксюша. Или чтобы ты меня забрала. Я надеюсь… Дальше мы будем жить вместе, – откидываю волосы за спину и провожу рукой по тонкой шее. Как же я мечтал о тебе, девочка.

— Если тебе нельзя вернуться, значит, найдем другое место. Это же не проблема, – целует в щёку.

Не проблема. Сейчас вообще нет никаких проблем. Когда все думают, что ты мертв и даже по всем базам провели, что я двухсотый, жизнь резко стала спокойной. И пустой.

— Где ты был всё это время?

В аду. В прямом и переносном смысле.

— Сначала в СИЗО, потом в подвале, а потом у Артёма на хате.

— Ты не хочешь рассказать, что случилось?

Поднимаюсь с Ксюшей на руках, придерживаю за задницу. Хочу жмакать её, но сил нет. Устал смертельно. Лечь бы и уснуть. Не хочу рассказывать ей всё, потому что это слишком. Но она имеет право знать, учитывая, что пережила из-за меня.

Открываю ногой дверь в спальню. В ту самую, где мы были год назад. Я не сентиментальный, но торкает. Кладу Ксюшу на спину, снимаю с нее одежду. Она молча поддается, широко расставляет ноги. Сбрасываю с себя джинсы, залезаю на кровать, нависаю над ней. Трогаю внизу, смотрю, как её зрачки расширяются, грудь вздымается быстрее. Чем дольше касаюсь, тем сильнее она раскрывается.

Надо поговорить, я знаю. Но у меня нет сил. Я хочу в нее. И телом и душой. Хочу чувствовать, как тогда. Держать её в руках и понимать, что вот она – моя безумная сила. Сейчас я слаб, практически уничтожен. Мне нужен этот глоток жизни, иначе я окончательно съеду со своим психозом.

Плавным толчком оказываюсь внутри. Ксюша выгибается, давит пятками на поясницу. Упираюсь лбом в её, ловлю сбитое дыхание. Ксюша держит мое лицо, целует каждый миллиметр. Не знаю, кто из нас дрожит сильнее. Кто снова плачет, она или я.

Не секс. Преданность. Близость. Или… Что-то такое, что не позволило мне тогда подохнуть, когда они перебили почти всех моих ребят. Не сойти с ума, когда Азамата пытали на моих глазах. Не разорвать их, когда угрожали забрать Ксюшу и бросить одичавшим зэкам.