Книга В объятиях его одержимости, страница 109 – Нина Северова

Приехали почти все наши со станции скорой помощи. Кто мог вырваться между вызовами, все были здесь. От этого внимания почему-то и тепло и грустно. Дядя Миша был с нами от начала и до конца, поддерживал. Как мы уволились, он тоже ушел на пенсию. Сказал, что без нас не хочет работать.

Поминки были в кафе недалеко от кладбища. Куча столов, куча еды. Только зайдя туда я поняла, что вообще ничем не занималась. Всё на себя взяли Миша с Тимуром, мы с Алёной ни о чем не думали. Не уверена, что я смогла бы всё организовать в таком состоянии, а Алёна так тем более.

Подруга держится, но ей, конечно, тяжело. Почти не разговаривает, но мы все рядом.

Когда всё закончилось, мужчины предложили поехать в загородный комплекс, чтобы пару дней побыть в тишине. Мы согласились, потому что находиться в квартирах, в которых всё напоминает об ушедших, невозможно.

Сегодня солнечно, но не жара. Почему-то ясная погода как-то успокаивает. Как будто в душе рождается надежда, что всё будет хорошо. Смотрю на Тимура, он сосредоточен на дороге, но рука лежит на моём колене. Костяшки снова кровоточат, выцветшие татуировки добавляют агрессивности.

— Ты чего? — спрашивает, когда замечает, что я разглядываю его.

— Всё хорошо, — целую в плечо. Обнимаю его за талию, чувствую какой-то невероятный прилив нежности. Тимур тактильный человек, ему очень важен физический контакт. Но в последние дни, я просто была не в силах ни на какую близость. А сейчас сама почувствовала нужду в этом.

В комплексе никого нет. Подозреваю, что так специально задумано. Воздух такой чистый, что голова немного начинает кружиться.

— Хочу поспать немного, — Алёна держит Мишу за руку, когда мы заходим на территорию. — Вечером можно что-нибудь приготовить, правда, аппетита нет совсем.

— Отдыхайте, потом разберемся, — целую подругу в щеку и мы расходимся.

Миша с Алёной будут жить в соседнем доме, а потом встретимся на ужин у нас, здесь кухня больше.

Странное чувство в груди. Вроде опустошенность, а вроде и понимание, что теперь наша жизнь будет без бабушки и Кирилла. И будто бы похороны поставили какую-то точку, за которой дальше продолжается жизнь.

— Поешь что-нибудь? — Тимур спрашивает, как только мы заходим в дом.

— Нет, не хочу. Давай просто полежим.

Мужчина кивает и мы идём в спальню. Здесь убрано, вещи наши разложены в шкафу. Не спрашиваю, но понимаю, что Тимур и об этом позаботился. Снимаю джинсы, футболку и лифчик, складываю в шкаф. Ложусь под одеяло и жду, когда Тимур устроится рядом. Он переодевается в домашние спортивные штаны и футболку.

— Не надо, снимай всё, — прошу. Мужчина вопросительно поднимает бровь, но снова раздевается. Наконец-то ложится и я прижимаюсь к его горячему телу. Кожа к коже. Чувствую грудью его рубцы, что ещё сильнее вызывает мурашки.

Тимур гладит меня по спине, целует макушку. У меня в голове нет ни единой мысли, растворяюсь в этом моменте.

— Я люблю тебя, муж. Очень сильно, — целую Тимура в грудь и замечаю, что он дрожит. — Спасибо, что ты был рядом всё это время и всё взял на себя.

— Не надо, Арина. По-другому и не могло быть, — проводит большим пальцем по моим скулам.

— Могло, но не у нас, — привстаю на локтях, поднимаюсь чуть выше, веду носом по щетине. Мои волосы спадают на бок и лицо Тимура полностью спрятано под ними.