Книга Божественной тропой, страница 143 – Настя О

— Головы демонов, – уточнил преподаватель, и моих губ коснулась циничная улыбка:

— Именно. Так что же вы, не убивший ни одного человека, делали с таким чудовищем, как Алый демон, Ясумаро–сан? И почему сейчас снова вместе с ним?

— Это было одним из условий моей вечной жизни, – пожал плечами мужчина. – Найти переродившегося Масараги и воспитать его в соответствии с законами чести и уважения.

— Кого еще вы должны были найти? Судя по неожиданному появлению в моей жизни, я тоже есть в вашем списке.

Лис как никогда соответствовал своему животному. Уж больно хитрой стала его улыбка.

— Накройся, – велел он, снимая с себя хаори. – Ночи становятся холодными.

— Сейчас ты человек, – отбросила я условности, принимая куртку. – Но раньше был коттаем. Переродился?

— Можно и так сказать, – усмехнулся мужчина.

— Я так и буду из тебя по капле вытягивать? – рассердилась я, ударяя кулаком по деревянному полу крыльца.

— Я не могу отвечать на косвенные вопросы, – извиняющимся тоном произнес лис. – Ты должна вспомнить сама. Иначе все будет напрасно.

Я прикрыла глаза, пытаясь совладать с чувствами. К горлу медленно, но верно подкатывала истерика.

— Яви мне свой истинный облик, – попросила я, и тотчас весь сад из камней окружило заклинание отвода глаз.

— Все же коттаи несвойственны современному миру, – отозвался Ясумаро–сан, и его окутала синяя огненная дымка. Когда же она испарилась, передо мной сидел тот самый лис, которого я увидела в первую встречу. Острые ушки, длинные волосы, устилавшие пол крыльца, длинные когти и хищные темно–серые глаза. Фиолетовое кимоно. Сзади выглядывал пушистый хвост. Из моих глаз потекли слезы. Плачущий лис снова был со мной.

— Ты мне, наверное, не поверишь, но меньше всего на свете мне хотелось бы, чтобы ты плакала из–за меня. И вместе с тем я так долго ждал, что даже твои слезы опьяняют так, что совсем не хочется трезветь. И все же я прошу тебя – не плачь. Не стоит делать этого сейчас.

— Тогда скажи мне, – взмолилась я. – Разреши сомнения. Я столько раз видела тебя в кошмарах, что выучила наизусть каждую черту твоего лица. Кончики моих пальцев помнят, каково на ощупь твое тело. Губы хранят вкус твоих губ, хотя мы всего дважды в жизни целовались! Скажи мне, Риндо, – я помолчала, пытаясь унять дрожь в голосе, – почему с твоим появлением все стало так легко? Почему горько оттого, что мы не вместе? Почему я не могу видеть твою понурую спину? Почему сердце сжимается каждый раз, как вспоминаю твои слезы во сне? Почему у реки я видела твое бездыханное тело не в первый раз? Почему готова отдать жизнь за то, лишь бы увидеть твою светлую улыбку?!

— Как ты назвала меня, Мэй? – как и днем, спросил Ясумаро–сан.

— Риндо. Я назвала тебя Риндо, – вытирая слезы, послушно ответила я, за что оказалась прижатой к груди лиса.

— Жизнь ты готова отдать совсем не за улыбку, – исполнил он мое самое заветное желание, одновременно убирая набежавшие на лицо пряди, которые я оставила распущенными. – А вот почему…может, потому что любишь?

В его голосе не было ни капли иронии, и поначалу я растерялась. Предыдущая я… любила коттая? Предыдущая я…которая была богиней?..

Готовые разорвать голову вопросы испарились сами собой, стоило Риндо начать склоняться ко мне. Как только наши губы встретились, а мои руки погрузились в его волосы, мир перестал существовать. Я помню, как упала на него, не разрывая поцелуя, уже в его комнате, как он перекатился, оказываясь сверху и используя свое плечо в качестве подушки для меня, и с какой неохотой оторвался от моих губ. Но глаза его сияли, наблюдая за мной из–под ресниц.