Книга Божественной тропой, страница 141 – Настя О

— Риндо! Не смей умирать, слышишь? Пожалуйста, не смей! Давай заключим контракт, я не переживу твоей смерти снова!

Я не думала о том, что говорила, прижалась к устам лиса, вдыхая в него вместе с воздухом частицу своей силы. В ответ холодное тело вздрогнуло. Мужчина принялся выкашливать воду, и я перевернула его на бок, помогая избавляться от последствий встречи с рекой. Когда же Ясумаро более–менее успокоился и даже попытался сесть, я прижала его голову к своей груди, обнимая, что было силы, словно от этого зависела его будущая судьба.

— Все в порядке, Мэй, все уже хорошо, – тихо проговорил он, но так, чтобы за ревом потока я могла его слышать.

— Ты что творил, сумасшедший лис? – прорвало плотину моих чувств, и я зарыдала еще сильнее. – Ты же замерз весь, тебя в лагерь надо!

— Мэй, Мэй, я же маг, – мне послышалась в его усталом голосе улыбка, а в следующее мгновение, шепнув заклинание сушки, он мигом высушил и отогрел нас обоих. Да, в теплой одежде ощущалось гораздо приятнее. Хоть одной проблемой стало меньше. Но мои слезы все не прекращали литься:

— Ты сумасшедший, ты совершенно ненормальный! Что с тобой случилось, Ясумаро?! Ты же оккадзи, у тебя равновесие должно быть в крови!

— Голова закружилась, – объяснил он, но я не поверила ни единому слову. – А ты…переживала за меня? Правда?

— Ты совсем не от мира сего… – горестно прошептала я. – Чуть не погиб, и интересуешься только тем, переживала ли я.

— Раз предлагала заключить контракт, значит, волновалась. Только ведь Мэй… – он повернул голову так, чтобы встретились наши глаза. – Я не зависимый дух, а ты не богиня.

— Ясумаро, ты… – не хватало слов, чтобы выразить все мое потрясение. Он, даже находясь без сознания, слышал все, что я кричала в горячечном бреду?

Грустно улыбнувшись, лис поднял руку, которой обхватил мою шею, принявшись осторожно поглаживать кожу:

— Когда–то я мечтал о том, чтобы ты звала меня лишь истинным именем. А сейчас…прозвище таким родным из твоих уст прозвучало.

— Что? – совсем растерялась я.

— Когда я был без сознания… – он смотрел прямо в мои глаза. – Как ты назвала меня, Мэй?

— Риндо. Я назвала тебя Риндо.

Для меня эти слова прозвучали как приговор. А вот лицо лиса осветилось от улыбки, и в следующий миг он соединил наши губы, даря мне короткий успокаивающий поцелуй.

— Давай в лагерь вернемся. Готова идти тем же скалистым путем?

* * *

Мы вернулись в лагерь, как ни в чем не бывало, словно и не происходило неожиданного падения здорового взрослого мужчины в воду. Вернулись с тем лишь отличием, что на моей шее законное место занял третий участник встречи у реки – Касу. Слезать он отказался категорически, и я решила взять маленького коттая с собой. В гостинице Ясумаро–сан, вновь примерив образ добропорядочного преподавателя, отправился по делам, подарив на прощание теплую улыбку, от которой мне ничуть не стало лучше. Тревожное ощущение усилилось, и во время чая, и после него я чувствовала себя, будто на пороге огромной неизвестной беды. Хё отправилась гулять с Масараги, оставляя меня в одиночестве, и я свернулась на футоне в клубок, тяжело дыша и пытаясь соединить все, что происходило в последнее время. Не знаю, вышел ли из этого толк, но итогом тяжелых мыслей и недавно пережитой опасности стал закономерный сон, в который я ненадолго провалилась, а проснувшись, обнаружила уже спящую Хё, вернувшуюся, судя по ночи за окном, уже давно. На низком столике, разделяющем наши кровати, была оставлена записка, что я сама виновата, мне не оставили ужина, в большой семье нельзя так халатно относиться к пище и много подобного. Я улыбнулась, поднялась с постели и, чувствуя, что не засну еще долго, тихо отстранила створку сёдзи, чтобы выйти наружу. Тенью за мной скользнул Касу. Куда можно было податься ночью одинокой студентке, да еще так, чтобы никого не разбудить?