Книга Божественной тропой, страница 56 – Настя О

Территория на вершине Небесной горы оказалась поистине впечатляющей. Прошлые жители Проклятой деревни расстарались на славу, увлекшись в своей насмешке над верховным богом, но не признать наличия у них безупречного вкуса было бы настоящим кощунством.

Приличных размеров площадь перед храмом была выложена идеально ровным серым булыжником. На миг мне даже показалось, что из него раскрошили мелкий камень, что усыпал дорогу среди торий до этого, настолько идеально все было подобрано. Слева, чуть дальше ворот, находилась умывальня с перевернутым вверх дном ритуальным ковшом. Присмотревшись, я все же обнаружила на ней следы времени, а кое–где даже блестела паутина, но это лишь укрепило меня в желании возвысить достоинство храма, вернув ему былое величие. Омыв руки, лицо и прополоскав рот, я уже без опаски продолжила путешествие по территории храма.

Чуть дальше располагалась молельня, в которой, кстати, можно было остановиться на первое время. Все же зайти внутрь основной постройки, не являясь полноценным божеством святилища, я бы не решилась. Зато с удовольствием прошлась пальцами по решетке для пожертвований, нетронутой еще людской рукой. Я знала, доррону будет приятно внимание к охраняемой территории. Повинуясь минутному порыву, я дернула за привязанную к колокольчикам ленту и дважды хлопнула в ладоши. Искренняя молитва, произнесенная на самой вершине мира, обязательно должна была достигнуть слуха божества. А верховный бог – я по–настоящему в это верила – никогда не остался бы глух к словам своих верных подданных.

Вещи я оставила у входа в молельню. Пока Касу отправился обратно в лес за нашим ужином, я прошлась вдоль основного храма, улыбаясь от всей души и желая ему скорейшего возрождения. В этом месте меня наполняла поистине непередаваемая легкость сознания и желание обнять руками целый мир. Я знала: чувство просветления являлось благоприятным знаком. По крайней мере, пусть и не говорил этого вслух, но священный дух благоволил мне.

За храмом, окруженный глиняной стеной высотой в человеческий рост, обнаружился удивительной красоты сад. Необычность его состояла в том, что вместо привычных глазу деревьев на покрытой аккуратным уже знакомым мелким булыжником земле, окольцованные мшистыми островками, стояли камни. Всего я нашла пятнадцать крупных валунов, а пока осуществляла подсчет, поймала себя на том, что думаю о смысле жизни. Все же это место поистине располагало к неспешному течению бытия. Если доррон откроет мне свое настоящее имя, я непременно буду ходить сюда для того, чтобы очистить разум от сомнений.

День клонился к закату, вернулся с охоты мой маленький лис. Уже вместе мы провели с ним исследование молельни, которое показало наличие на заднем дворе, за жилой комнатой, разделенной перегородкой на две части, небольшой общей купальни. По всей видимости, здесь не предполагалось пребывания никакого другого существа, кроме Ёёши. Оттого и место омовения было в единственном экземпляре.

Место для очага тоже было предусмотрено – им оказался небольшой дворик, в центре которого оказалась выложенная уже знакомым камнем небольшая круглая площадка. На ней–то мой отважный лисенок и развел огонь, на котором мы приготовили мясо. Мои надежды оправдались: свободолюбивый доррон вновь явился на запах еды, и не с пустыми руками. Так что мы вполне сытно закончили трапезу, наслаждаясь рисовыми лепешками и листьями речного салата. Когда на улице совсем стемнело и я спросила разрешения заночевать в молельне, священное существо храма Ёёши вид приняло совершенно занятый. Тем приятнее было слышать от него следующие слова: