Книга Божественной тропой, страница 57 – Настя О

— Пойдем, божка. Возможно, и из тебя когда–нибудь выйдет толк.

Когда он отодвинул створку сёдзи, ведущую в жилую зону, я не сдержала изумленного вздоха. Не знаю, как, но этому прыткому старичку за время, что мы с Касу готовили ужин, удалось организовать в одной из комнат поистине божественное место. Широкий матрас на полу, плотная небольшая подушка для гоговы, покрывало для обогрева. Стены покрылись изображениями цветущей аотамы, и это заставило меня даже прослезиться. Неужели это было благодарностью за приглашение на ужин? Не смея приблизиться к доррону, я искренне поблагодарила его:

— Вы так щедры и добродушны. Спасибо вам большое, я никогда не забуду этой заботы.

— Ладно тебе, божка! – отмахнулся старик, шустро семеня в сторону двери, ведущей во двор храма. – Тут можешь пожить, кто же тебе запретит–то? Авось, и пригодишься мне. Лишними помощники никогда не будут.

— Я обещаю усердно трудиться! – низко поклонившись, со всей искренностью пообещала я. – Но разве вы не хотите отдохнуть в соседней комнате?

Моя забота его, казалось, привела в небольшое замешательство. Затем, понятливо хмыкнув, он объяснил:

— Да ты ж бездомная пока, не знаешь толком ничего. Мне хватает пары часов на отдых – все остальное время я обязан посвящать заботам о храме. А ты спи, спи, на человека ты пока похожа намного больше. Людишки слабые и никчемные, пусть и способны иногда выполнить работу нескольких лет за месяц. Спи, божка. Пусть ночь в этом храме станет для тебя успокоением после кошмара Проклятой деревни.

Я не могла не согласиться с последними словами: жители селенья у подножия горы действительно вызвали во мне смешанные чувства. Неужели можно было оставаться настолько слепыми в своей невежественности? Неужели никогда не покидали они своих родных мест и не ведали, какое благоденствие наступает в тех землях, которым покровительствуют боги?

Я аккуратно устроила вещи рядом с футоном на полу, красивые юкаты Маюко разложила ближе к сёдзи, отделявшей комнату от внутреннего двора, чтобы они могли расправиться от долгого лежания в свернутом виде. Распустила волосы, разоблачилась и омылась в купальне, наблюдая, как смешно фырчит Касу, никак не решающийся запрыгнуть в воду. Её, кстати, сердобольный доррон даже подогрел, чтобы мне было комфортно отдыхать после дня, проведенного на пронизывающем ветру. Оттого и благодарность в сердце распустилась большим неувядающим цветком, а вера моя в доброту людей лишь укрепилась.

Распущенные волосы высохли довольно быстро, пока я наслаждалась вечерним видом сада камней. Касу, уставший за день, уютно устроился в кольце моих рук и быстро уснул под мерные поглаживания шкурки. А я, улыбнувшись, аккуратно уложила лисенка в верховье постели, которую заранее подвинула ближе к стене. Сон не шел ко мне. В тот вечер я снова и снова думала о Риндо да потирала не прекращающую ныть спину в надежде, что ночь окажется лучшим лекарством.

Проснулась я еще до восхода солнца с одной лишь мыслью: хочу это увидеть. Рассвет на Небесной Горе. Явление, благодаря которому, возможно, весь наш край получил свое название. Быстро сложив постель и прибравшись в комнате, я поспешила выйти во двор храма, а оттуда, обогнув главное святилище, отправилась к саду камней, где и устроилась на деревянном полу задней части храма Ёёши.