Книга Божественной тропой, страница 65 – Настя О

Я слабо улыбнулась, прекрасно понимая, что в чем–то Хё права. Только вот силы мои с каждым днем уходили все быстрее и быстрее. Как бы ни хотела, но бороться со смертью становилось все труднее.

Вскоре Хё нас покинула. При виде ее удаляющейся спины я испытала совсем не чувство потери, напротив: облегчение затопило мою душу. Облегчение оттого, что она никогда не узнает о том, как же умирают боги.

Этот день настал спустя три рассвета после прощания с Хё. В то утро я проснулась непривычно бодрой и даже смогла без помощи встать на ноги. Доррон, увидев мою необычную резвость, не удержал себя в руках, и по щекам его покатились крупные слезы обиды:

— Я верой и правдой служил ему столько времени, а он не может позволить мне даже оставить в живых самую милосердную богиню! Что он за бог такой, скажи мне, Мэй?!

Я не знала, что ответить. Я промолчала, еле заметно улыбнувшись:

— Поможете надеть самую красивую юкату?

Темно–синяя, с крупными золотыми цветами аотамы, она долго лежала без дела. Да, как, все–таки, несправедлива к нам жизнь. Смерть решила подойти ко мне как раз в тот миг, когда в груди проснулось второе дыхание, а я отправилась не прогулку до скамейки.

Свежее дуновение подбирающейся осени приятно холодило щеки. И даже обычно ощущающаяся со спины тяжесть сегодня незаметно отступила. Благодаря отвару Хё, который исправно варил доррон, я и о боли позабыла, потому и смогла отойти так далеко от молельни. Хотя, возможно, это просто был последний взрыв сил перед окончательным прощанием с жизнью.

Не дойдя до места, я остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на храм Ёёши во всей красе. Пусть он был не таким большим, как остальные дары богов, но красота и изысканность его очертаний сразу бросалась в глаза. И с моим приходом, кажется, изменения пришли и сюда: засверкала выложенная камнем площадь перед храмом, лишились пыли и печати веков столбы, подпирающие крышу молельни и главного святилища, воздух стал ощущаться более чистым. А еще изредка я слышала пение птиц. Для меня не было большего счастья, чем знать, что жизнь возвращается в это прекрасное место.

Когда сзади послышалось дряхлое кряхтение, я вновь ожидала увидеть пришедшего ко мне под личиной Ёёши. Но нет. Сегодняшней посетительницей оказалась женщина. Вид ее был еще более странным, чем у моего первого посетителя. И я, пусть и не могла увидеть сущности, но постаралась приглядеться.

— Давне–е–нько не слышно было здесь людских шагов, – молвила между тем старушка, пристально глядя на меня лишенными возраста глазами. И будь я даже прикованной к постели больной, все равно бы не усомнилась: облик ее – сплошная иллюзия. Кто же на этот раз заглянул ко мне в гости? И, самое главное, чего мне было ожидать от этой встречи?

— Здравствуйте, госпожа, – поклонилась я, поморщившись, и старушка, казалось, удивилась этому:

— Вот уж не думала увидеть, как однажды передо мной склонится самая настоящая богиня. Нас, древних рухлядей, все больше отсылают с глаз долой, лишь бы не видеть в наших глазах отражения собственной будущей дряхлости.

— Это невежественные люди, бабушка, – ответила я. – Они не понимают, что старости дана радость наслаждаться плодами посаженных и выращенных зрелостью добрых дел.

— А ведь правду говоришь, красавица, – прокаркала в ответ женщина, закашлявшись. – Только вот что ты, такая умная и дорогая, со скверной на теле в божьем храме забыла?