Книга Божественной тропой, страница 81 – Настя О

«Это должно было стать одним из многочисленных моих заданий. А стало позором и одновременно началом рождения новой надежды. Ибо в тот момент я впервые пал в угоду своих низменных желаний и воспарил над собственным чувством долга…»

Совершенно не понимая, о чем пишет Риндо, я нахмурилась и перечитала уже пройденное. Странные слова о странных событиях. Неужели он не отправил все мое семейство в мир мертвых?

«Я видел, что под личиной коренастого держателя таверны скрывается древний демон. Возможно, один из древнейших, а значит, постигших мудрость жизни в самом ее основании. Я видел, как мирно живут под его началом остальные несущественные порождения Ёёши. И я…ощутил ревность, когда увидел, каким взглядом смотрит на хозяина одна из девиц, позже подозванных, чтобы скрасить мой вечер. Кюрюко. Я до сих пор помню, что ее звали Кюрюко. Я так и не смогу ответить на вопрос, покончил ли я с ней потому, что мне указали на гостиницу в ополчении…или потому, что не смог вынести ее полного любви взгляда, обращенного на главного демона того места. В тот момент, однако, мое одиночество достигло своего пика и вылилось в неконтролируемую жестокость. Кюрюко пострадала сильнее всех, и за причиненную ей боль я буду винить себя до конца своих дней. Ради нее я буду надеяться, что мой конец вскоре наступит. Это тяжкий груз, который я навсегда оставлю на себе.

А потом, когда расправился почти со всеми в том месте, я внезапно увидел его. Свет надежды, показавшийся мне лишь на мгновение разноцветным взглядом. На мгновение перед тем, как огласить окружающее пространство душераздирающим криком голода.

Младенец. Новорожденное дитя, родителей которого – или тех, кто принес его сюда – я тоже убил, обагрив руки новой волной крови. Чистая душа, заглянувшая в самую мою суть и нашедшая там отклик. В тот момент иайто в моих руках дрогнул. И я от всей души пожелал, чтобы полукровка в испачканной ткани не пострадала.

Я оставил хозяина в живых, наказав ему заботиться о ребенке, и подал идею о том, как можно вернуть драгоценное семейство из мира мертвых обратно. Уверен, предприимчивый инкуб найдет, как и где применить данные знания. Я же покидал «Дом у дороги» со странной смесью недовольства самим собой и чувства окрыления, подаренного ребенком. Когда–нибудь ему предстоит сделать выбор, какую принять сторону. Когда–нибудь жизнь его круто изменится. Я знал, что хочу увидеть это дитя еще раз. Как знал и то, что ни за что не пожелал бы увидеть в его глазах следы непролитых слез».

Мои руки дрожали, когда я откладывала этот лист. Узнать о нашей первой встрече со слов Риндо оказалось сложным испытанием. Как богиня я должна была молча и милосердно выслушать тревожащие его душу мысли, но как человек…как человек, в прошлом имеющий непосредственное отношение к событиям «Дома у дороги», я не могла избавиться от ощущения, что мои родные погибли не просто по заказу ополчения. Да, мама рассказывала мне, что это был страшный день, но я и представить не могла, что сам Риндо отзовется о нем как о моменте собственного падения. В его повести было много глав, красивых и не очень, горьких, мучительных, наполненных лишениями, но везде он продолжал оставаться самим собой. Почему именно в папином доме он сорвался – и сорвался на ком? На женщине, просто хотевшей жить. Я не знала, смогу ли я понять мотивы, которыми руководствовался Риндо. Как не знала и того, можно ли считать его дальнейшую жизнь искуплением совершенного в прошлом греха.