Книга Божественной тропой, страница 82 – Настя О

В моих руках оказался последний лист. На этом рассказ Риндо заканчивался, и от заключительных символов целой истории я ждала чего угодно: размышлений о ее смысле, пожелания себе на будущее, раскаяния в тяжких грехах. Но то, что я увидела, внесло еще большую сумятицу в моем восприятии мятежного коттая. Приблизило и отдалило одновременно.

«Сегодня я вновь увидел ее. Да, ребенок в пеленке оказался милой девчушкой шести лет, застывшей от созерцания обнаженной аотамы. Боясь спугнуть хрупкое существо, я остался позади нее и тоже обратил внимание на отдавшее свои цветы дерево. Это было словно приветом из прошлой жизни. Исполнением моей самой заветной мечты. Я стоял в лучах заходящего солнца, обездвиженный, молчаливый и потрясенный от осознания того, что рядом находится кто–то, кто так же, как и я, способен наслаждаться от одного лишь вида изменчивой природы. На сердце разлилось неведомое ранее чувство. Никогда – ни в человеческой жизни, ни во времена, когда я стал коттаем – не испытывал я ничего подобного. Солнце золотило волосы девочки, делая их похожими на гибкие ветви молодой аотамы. Пальцы начали зудеть, так сильно захотелось погрузиться в них и ощутить непередаваемую мягкость. Ребенок…ребенок, стоящий ко мне спиной, вызвал во мне настоящую бурю переживаний.

Одного взгляда на юное лицо хватило, чтобы навсегда запечатлеть его в своей памяти. Один глаз чистый, голубой, второй фиолетовый, обещавший бездну порока для своей владелицы в будущем. Все мое существо воспротивилось тому, чтобы девочка превратилась в демоницу. Это легкое создание могло быть только богом. Младенец, однажды появившийся в моей жизни и сейчас склонившийся так низко, как только позволяли приличия…в тот момент я понял, зачем Ёёши однажды проклял людей, превратив их именно в коттаев.

Месть наша могла быть бесконечной. Как и ненависть, как и желание добиться своего. Сосуд без основания, существование без смысла. И чувства, которые, зародившись простой вспышкой удивления, могли съедать изнутри вечно. Маленькая девочка, извиняющаяся за то, что не повела себя должным образом, раз и навсегда заняла постоянное место в моем сердце. Коттаи не могли привязываться к людям. Но, если это случалось, становилось страшнейшим их наказанием. Тогда–то я и понял: дары Ёёши не были подношением несправедливо обиженному Ясумаро. Они были всего лишь составными частями проклятья, которым наградила меня Ёёни. Боги играли моей судьбой, как хотели. Кто знает, быть может, прекрасное создание по имени Мэй тоже всего лишь часть их продуманного плана. Но это было единственным, в чем я не хотел разбираться, ибо больше не мог и не хотел противостоять теплу, которым она меня окутала…»

Когда я отложила в сторону последний лист жизни Риндо, дыхание перехватило от еле сдерживаемых чувств. Он любил меня. Любил все это время, несмотря ни на что. С губ сорвался всхлип, и я поспешила приглушить его рукой, чтобы в комнате не появился Бокки. Сейчас я, как никогда, не смогла бы достойно ответить на его интерес. Сейчас мои чувства находились в сильнейшем за всю жизнь расстройстве.

Прав оказался Риндо, говоря, что мое появление в его жизни могло быть просто очередным этапом мести несчастному коттаю. Одной встречей он решил сразу две проблемы: осчастливил моих родителей появлением ребенка и положил начало мести Ясумаро за то, что приглянулся его жене. Боги немилосердны. Я с уверенностью могла сказать это, закончив изучение жизни мужчины, которого полюбила. Мужчины, который однажды в прошлом вырезал самых дорогих мне людей. Мужчины, которому я так и не смогу простить это.