Книга Калька, страница 44 – Настя О

— Он достойно выполнял свою работу. И пусть был вначале немного навязчив, доплата сделает его благодарным. Когда будем отсюда удирать, это может сыграть нам на руку.

— А мы будем удирать?

— Кто знает, Анди, кто знает, — философски изрекла Дилика.

Сглотнув, я приготовилась к худшему. По замыслу последнюю часть задания я должна была выполнять одна. Дилика провела меня по короткой улочке, и мы вышли на площадь, в которой смешались и базар, и магазины на первых этажах невысоких домов. Затем девушка указала в сторону неброской красно-белой вывески.

— Вот эта забегаловка, именующаяся здесь по-модному депозитарием. Выкидыш банка, в который никто и никогда не придет под страхом смертной казни. Дед не мог опозорить бабушку больше, чем сейчас.

— Почему? — не поняла я.

— Сама посуди. — Дилика обвела площадь широким жестом. — Пойдешь туда с деньгами — оберут еще до того, как дойдешь до ячеек. Выйдешь оттуда с необходимой суммой или драгоценностями — считай, просто сходил прогуляться, оставят с голым задом.

— Не боишься за бабушкину урну? — спросила я.

— Урны не в чести, дорогая, — криво усмехнулась девушка. — Наш пепел развеивается по берегу Ганга.

Когда я перешагнула порог местного отделения банка, отданного под депозитарий, ноги и руки задрожали от волнения. Возможно, это было даже к лучшему. Полезнее для нашей легенды. Сиделка бабушкиной подруги вряд ли хорошо разбиралась в культуре, и такая поездка стала бы для нее настоящим подвигом.

Нервно сжав в руке сумочку, я подошла к стойке администратора, отметив табличку с названием должности на двух языках. Хорошо, что хотя бы по-английски я могла говорить свободно.

С натянутой улыбкой я вежливо поздоровалась и объяснила причину своего визита. Индус в строгом костюме, несмотря на удушающую жару, с живым интересом выслушал меня. Затем попросил несколько минут на ожидание и поинтересовался моими личными данными. Как оказалось, ему были нужны имя и фамилия. Я сказала все так, как мы договаривались с Диликой, и была вознаграждена коротким «вандерфуль!». Это звучало очень мило.

Тут же, при мне, был совершен звонок, и в разговоре я несколько раз услышала свое имя. Еще упоминались Каришма Джиоти и Виджая Пунита. Каришма была бабушкой Дилики, а Виджая — той самой подругой, которой согласились отдать прах.

Впрочем, долго разговор не продлился, и вскоре администратор расплылся в улыбке и сообщил мне с очаровательным акцентом, что сейчас принесет урну из депозитария. Минут через пять он вернулся с небольшой запечатанной керамической вазой, которую и передал мне. Я спросила, необходимо ли заполнение каких-либо бумаг, и администратор усиленно покачал головой. Так я и думала, он спешил избавиться от неугодного содержимого. Что ж, мне это было на руку.

Я улыбнулась на прощание, слегка склонив голову, и пожелала банку всего хорошего. В тот момент, когда я выходила, у администратора зазвонил телефон.

Этот момент заставил меня прибавить шагу, и площадь я пересекала в ускоренном темпе. Дилика не выдержала: выбежала навстречу, бережно принимая урну из моих рук. Она сделала это очень вовремя. Я переволновалась так, что ладони жутко вспотели. Выронить урну было бы ужасным преступлением.

— Спасибо, — со слезами на глазах пробормотала она.