Книга Увядающий ирис бытия, страница 107 – Настя О

— Помоги Доминику выжить. И дождись меня. Пожалуйста! — целую своего ангела в полураскрытые губы, ощущая, как чужая душа покидает мое тело.

В следующее мгновение происходит одновременно несколько событий.

Горестно стонет Бенуа, понявший, что я послала его далеко и надолго.

Оживает с душой Норы в руках Тео, выдыхая что-то вроде «нет, Рен, не смей!», и…

Да, я умираю.

Об этом возвещает раздавшийся над руинами школы одинокий женский крик. Я с удивлением угадываю в нем свой сорвавшийся голос. Наверное, это больно — вот так расставаться с телом навсегда. Но я ничего не чувствую. Я словно парю над поверхностью, отмечая, как склонился над моим телом Теодор и пытается читать заклинания из книг по некромантии.

Милый, не надо, ничего уже не выйдет.

Это мой выбор, и я не могла поступить по-другому.

Человеческая жизнь для меня — величайшая в мире ценность.

Жаль, что не удалось вдоволь насладиться друг другом. Жаль, что умерла и не смогу наблюдать за тобой дальше. Но теперь мы с ирисом по разные стороны Грани, и я уверена, ты найдешь способ оставить ему жизнь. Я хочу, чтобы вы оба жили.

Спасите Сури.

Позаботьтесь о Хани.

Мне кажется, я не так много прошу, как ты думаешь?

Люблю тебя. Жалею, что не смогла сказать этого еще раз. Боюсь, что теперь ты мне уже не поверишь и обвинишь в том, чтобы я ждала подходящего случая, чтобы оставить тебя одного. И не встретиться ведь с тобой за Гранью, не объяснить толком ничего: теперь я даже проекцией на изнанку не попаду. Только сгусток останется от некогда жившей в иной реальности ходящей.

Чувствую, как связь с миром живых истончается, и больше не противлюсь судьбе.

Я готова.

Я сделала все, что хотела.

Жалею?

Да, пожалуй, но спасение того стоило. Прощайте…

* * *

— Рен, ты опять увлеклась и заснула… — раздается над ухом немного укоризненный голос Кларис. — Просыпайся.

Я улыбаюсь во сне. Она всегда так делает, когда я засыпаю над книгами, сидя в библиотеке до самого вечера. Открывать глаза не хочется, мне легко и хорошо. Что еще нужно для счастья?

Кажется, я задаю правильный вопрос.

Для счастья нужно ощущение мягких кудрей под ладонями, хитрая улыбка и сводящие с ума поцелуи. Объятия, которые заменили мне дом. Для счастья мне нужен один несносный архангел, который лишился крыльев ради меня.

Я выныриваю из сладкого забытья, резко открывая глаза, и поднимаюсь со стопки книг, на которых лежала. Кларис? Что она тут делает? Что тут делаю я? Смотрю на мягкое лицо хранителя библиотеки и замечаю — что-то не так.

А потом понимаю.

— Недобор образа. Глаза. Ты забыла об оттенке «кофе с молоком», — я наблюдаю, как черты милого лица заостряются, являя взору уже не скромную и строгую женщину преклонного возраста, а деструктора нашей реальности.

Того самого, что поместил меня в состояние стазиса на долгую тысячу лет. Как удобно, однако, было следить за мной в образе Кларис. Никогда бы не догадалась.

— Прости. Торопилась. Ненавидишь? — без предисловий спрашивает аннигилятор.

Я ненадолго задумываюсь. Возможно. В другой жизни, наверное, я бы так и сделала. Но в этой у меня было детство, подаренное Мартой и Гансом. Дружба с Осирисом и девочками. Покровительство Боно и Агазона. Я, наверное, счастлива. А еще у меня появился Тео!

— Не знаю, — искренне отзываюсь я, обводя взглядом пространство библиотеки. — Константин показал момент вашего с Кельвином договора. Мне показалось, что ты была вполне искренна в своей безысходности.