Книга Увядающий ирис бытия, страница 108 – Настя О

Кловис фыркает:

— До этого произошло множество событий, приведших к плачевному результату.

— Расскажешь? — заинтересованно смотрю на нее я.

Я не могу назвать ее матерью, но она определенно мне нравится. Нет в ее словах фальши. Нет чувства опасности, возникающего рядом с ее спутником-менталистом. Кловис — это как будто необходимое зло.

Я готова слушать Кловис.

— У нас не так много времени, как ты думаешь, — загадочно улыбается Кло, смотря на меня, и делает странный жест рукой, отдаленно похожий на призывающий взмах. — Это чтобы тебе не было одиноко, — поясняет она, и рядом со мной присаживается Осирис.

Я кидаюсь в объятия стража, ища в них успокоение и поддержку. Ос окутывает меня любовью и теплотой, и ситуация уже не кажется безвыходной. Я собираюсь по кусочкам и смелее смотрю в сторону Кловис:

— А я-то думала, у нас впереди вечность. Если, конечно, на той стороне найдут способ удержать Доминика живым.

— Не найдут, — разрушает все мои мечты и надежды женщина-аннигилятор. — Ирис изначально был создан таким образом, чтобы существовать только в форме души. Он погибнет в любом случае.

— Так значит, моя жертва была напрасной? — упавшим голосом говорю я, ощущая объятие Осириса.

— Я не могу ответить на этот вопрос объективно, Рен. Все-таки, это был твой выбор. Могу только восстановить недостающие части головоломки, тогда самостоятельно сделаешь выводы, — странно улыбается Кло.

Я, вопреки воле здравого смысла, верю ей. Киваю, готовясь узнать ту часть истории, что осталась за кадром.

— Это чтобы было не так скучно, — женщина материализует вазочку с трюфелями, а затем весело смотрит на меня. — Надо же, а я все думала, зачем он их тебе таскает килограммами.

— Ты о чем? — спрашиваю я, но Кловис только отмахивается:

— Потом, все потом! Так вот, о чем я хотела рассказать? — она на минуту задумывается, и я решаю помочь.

— О том, почему менталист и аннигилятор решились на сотворение целого мира.

— Началось все гораздо раньше, еще в академии… — тихо возражает Кловис, погружаясь в воспоминания. — Ненавижу то время.

— Почему?

— Знала бы ты, что значит быть женщиной — аннигилятором в месте, где почти всем заведуют мужчины, — в ее голосе звучит горечь, но я больше не перебиваю. — Наша академия была построена таким образом, что факультетов всего два: мужской и женский. Такое деление обусловлено тем, что для построения некоторых миров требовалась… — в рассказе повисает пауза, и Кловис продолжает. — Чистота женщины. Соответственно, преподавателями сея добродетель тщательно контролировалась. Мужчинам, естественно, свободы было намного больше: они ведь творцы и первопроходцы. Женщины так, по мелочи. Принеси-подай, исцели уставшего демиурга, согрей, если нужно, одинокое лежбище — скучно и унизительно, — фыркает она. — А теперь представь, каково было ощущать себя среди мужчин, смотрящих на тебя голодным взглядом только потому, что все, как один, хотели заполучить твой дар абсолютного уничтожения материи? Ни у кого из них такого не оказалось, — Кло вздыхает и ненадолго умолкает. — Среди них был один маг, который смотрел с благоговением, представляешь? Нет, он знал о моих способностях и, безусловно, испытывал чувства сродни тем, что и его собратья, но главной среди его эмоций было восхищение. Догадываешься, как его звали? — испытующе смотрит на меня Кло.