Книга Увядающий ирис бытия, страница 64 – Настя О

Я вздрагиваю, а дальше все происходит синхронно с обеих сторон. Я тянусь к Тео, он распахивает объятия, преодолевая расстояние в последний, разделяющий нас шаг, и накрывает мои губы своими. Одна рука зарывается в волосы, другая судорожно сжимает поясницу, привлекая меня к нему максимально близко. Руки сами собой взлетают на широкие плечи, а все существо отзывается такой бурей ощущений, что первое время я пугаюсь собственного отклика. Я в любимых руках, я больше не боюсь этого слова. Я восхищаюсь тем, насколько хорошо мужчина понимает меня. Ни за что не пойду к Кельвину. Эта уздечка стала моим спасением. Она привязала меня к Тео, и больше я не стану убегать.

Он целует так, словно мы не виделись тысячу лет. Словно затянувшееся ожидание встречи лишило его покоя и сна. Сминает губы, жестко перемещает руки по спине и иногда больно сжимает кожу на голове, стискивая волосы. Мне все нипочем, и я позволяю себе тихонько застонать под его напором. Ответная реакция Тео дает понять, как тяжело ему сдерживаться. Неужели действительно все так сложно с этим выбором? Так почему не открыться и не рассказать, что на самом деле ожидает меня впереди, чтобы вместе решить, как жить дальше? Тео на мгновение отрывается, глядя на меня сияющими глазами. В них я вижу отражение своих собственных чувств. Или мне просто кажется.

Когда поцелуи продолжаются дальше, я понимаю: хочу жить. Просыпаться рядом с ним, смотреть на сонное лицо, улыбающееся остаткам ночных грез; засыпать обессиленной после очередного бурного примирения, стараться быть опорой и поддержкой также, как и он в свое время для меня. И все свои желания я выражаю через поцелуй, заставляя Тео тяжело дышать в ответ.

— Так-так-так, кому-то, я так понимаю, и без ужина вполне себе ничего? — раздается сбоку насмешливый голос Хани, и Тео нехотя отрывается от меня, смотря наполовину затуманенными, наполовину расширившимися от страсти глазами.

Я готова придушить воина, потому что именно сейчас все, чего мне хочется, — это продолжить начатое на пороге в непосредственной близости к кровати или какой — нибудь другой горизонтальной поверхности. Бросаю рассерженный взгляд на подругу, но в ответ получаю лишь невозмутимое напоминание:

— Я сказала пригласить мужчину поужинать, а не соблазнять, не отходя от кассы! Черт, Рен, — она притворно хмурится, — иногда мне кажется, что ты моешь уши не водой, а компотом!

После чего драгоценный воин и первый претендент на мучительную смерть от моей руки разворачивается на сто восемьдесят градусов и скрывается в глубинах моей квартиры. Я мысленно обещаю расправиться с ней с особой жестокостью, но чуть позже, и возвращаюсь к Тео. Тот недоуменно смотрит на меня, и от этого хочется весело засмеяться, что я и делаю:

— Пойдем. Ты же хотел узнать, до какой степени я умею готовить, — подмигиваю некроманту, утаскивая за собой так, что он только успевает захлопнуть дверь своих апартаментов.

Мы сидим втроем на кухне, словно никогда не расставались и наша спайка существует, вопреки всем законам логики, вот уже пять лет. Хани, помня бурную сцену у дверей квартиры Тео, не пышет огнем в его сторону после осмотра, за который до сих пор собирается его убить, и честно пытается присмотреться. Некромант, в свою очередь, не отпускает ответных шуточек и, кажется, даже чувствует себя в своей тарелке. Узнав о переносе работы на завтрашний день, долго хмурит брови, сканируя меня взглядом, но потом все-таки дает добро на возвращение души, необходимой клиентам. Хани до сих пор гложет любопытство, каким образом Тео собирается вытаскивать из меня принесенную с изнанки душу, но в ответ на вопрос мужчина лишь загадочно улыбается, отвечая, что для обычной человеческой души вену резать совсем не обязательно. Мне становится немножко обидно за Сури, ведь она так старалась все эти пять лет, но неприятное чувство проходит, когда Тео благоговейно рассказывает о работе девушки-целителя в нашей прежней спайке. В общем, мы потихоньку приходим к взаимопониманию.