Книга Телохранительница Его Темнейшества, Феникс Тринадцатого клана, страница 234 – Ирмата Арьяр

— Ты юный наглый паршивец, – угрожающе скаля клыки, склонялось к нему уродливое лицо старца-подростка. – Я ведь чую подвох!

— В чем же, мой драгоценный князь? – таращил до ужаса честные голубые глаза лен-маг. – Клянусь жизнью матери, я говорю тебе правду.

— Я помню, какую картину увидел в тот день твоими глазами, Младший, и вызванный Ликой дух совсем не походил на твой, с позволения сказать, душок.

— Мой душок?! – возмутился Даори. – Мой дух велик! Он выдерживает даже общение с тобой!

— Это кого ты сейчас имел в виду?

— Ну, конечно, вызванный мной дух гениальной лингвистки Эллины Вивер, кого же еще! Мой князь, твоим знаниям позавидовала бы вся библиотека Академии Тьмы от первой полки до последней. Ты же помнишь: спиритуалист не видит лик духа, если не был с ним лично знаком. Вся разница в том, что Лика явно не знакома с госпожой Вивер, а я лично знал Эллину целый год, ты же знаешь, сам отдавал меня ей в ученики.

— Я так же хорошо помню, что речь шла о духе языка, то есть никогда не жившей сущности.

Даори тяжко вздохнул, понурив голову:

— Прости, я ввел тебя в заблуждение. Мне так хотелось найти что-нибудь стоящее, чтобы купить эликсир для матери, что я принял желаемое за действительное.

«Посмотри мне в глаза, Даори!» – захлестнул его Зов.

Лен-маг вскинул голову, придал взгляду усталости, но смотрел твердо:

— Ты же понимаешь, мой господин, что вызвать нежившее невозможно. Дух есть только у живого.

— А как же Божий Дух?

— Вот еще у Бога. Но ты же вампир, мой князь, пусть и Великий, и Предвечный, и прочая. Не дерзнешь же ты вызывать такой Дух?

— Поди прочь, видеть тебя не могу, – сдался Зан-о-Мьир, откидываясь на спинку кресла и сплетая пальцы. В такой позе задумчивого подростка, со скрытым в тени рук уродливым и жестким лицом, он казался трогательно беззащитным и хрупким.

Даори, ликуя в душе, убрался в свой закуток, который делил с умирающей матерью.

Такие диалоги, слегка варьировавшиеся в словах, происходили регулярно. Зан-о-Мьир каждый раз испытывал аргументацию, искал нестыковки, заставлял прокручивать воспоминания о том проклятом дне и пытался прощупать Зовом мозг упрямца. И пока терпел поражение. Но Даори не оставляло ощущение, что после каждого такого штурма в его защите появлялась крохотная трещинка.

Интуиция лен-мага вопила: нужно бежать как можно быстрее. Но как? Магический ошейник не снять. Он пытался. Действие ошейника исчезало только в экранирующем все воздействия коконе, но как к нему приделать крылья? К двум коконам. Он не мог оставить умирающую мать в плену.

Даори натаскал горячей воды, стараясь не привлекать внимания вампиров. Князь, конечно, распорядился, чтобы его шуту не мешали, но лучше не провоцировать.

Раскрыл кокон, укрывавший тело Лолии. И, осторожно, чтобы не повредить рубцы ожогов, протер намоченным куском ткани и осмотрел больную.

К его удивлению, в защитном коконе состояние светлой магини стабилизировалось. Когда ее прекратили поить и обмазывать «эликсиром Неупокоенных», она впала в кому, но в коконе ее внешний вид даже улучшился. Возможно, организм, лишенный любого внешнего влияния, обратился к самым глубинным внутренним источникам, как это испытал на себе Даори. Жаль, что мать не может сознательно управлять процессом.