Книга Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки, страница 74 – Мария Шарикова

— Кому? - тихо спросила я.

Седрик стоял рядом, но не пытался заглянуть через моё плечо.

— Этого мы пока не знаем.

В библиотеке было тепло, пахло кожаными переплётами и полированным деревом. Где-то в дальнем углу Молли осторожно переставляла книги, и этот будничный звук почему-то успокаивал меня больше любых заверений.

— Вы помните, как Аннабелль относилась к Элинор? - спросила я.

Седрик задумался.

— Они не были подругами. Аннабелль ревновала меня к ней и не скрывала этого. Я считал её подозрения очередной попыткой устроить скандал.

— А Элинор?

— Она неизменно держалась учтиво. По крайней мере, при мне.

— Значит, если прежняя Аннабелль действительно узнала что-то о смерти сэра Чарльза, вы могли принять её слова за ревность.

— Да.

Он произнёс это без попытки смягчить собственную вину.

— И, возможно, именно на это кто-то рассчитывал, - добавила я.

Седрик посмотрел на записку в моей руке.

— Возможно.

После обеда я попросила Дженни принести мне старую шкатулку с письмами Аннабелль. Мне хотелось проверить, не упоминала ли она записку или книгу в дневнике. Седрик предложил помочь, но я попросила дать мне немного времени одной. Он согласился, хотя я заметила, что ему это не понравилось.

В своей комнате я разложила письма на покрывале и стала читать. Многие были совершенно пустыми: приглашения, благодарности, замечания о платьях и обидах, которые казались прежней хозяйке тела невыносимыми. Но среди них попадались строки, от которых мне становилось неловко за собственную прежнюю уверенность в том, что Аннабелль была лишь капризной светской дамой. Она писала сестре о одиночестве, о том, что муж перестал с ней разговаривать, и о страхе оказаться смешной в глазах общества.

В одном из писем, оставшемся без ответа, она признавалась: «Я не знаю, кому можно верить. Если я скажу Седрику, он решит, что я снова пытаюсь поссорить его с Элинор. Если промолчу, то стану соучастницей того, чего не понимаю».

Я перечитала эти слова несколько раз. Они были написаны за три дня до болезни Аннабелль. Значит, она уже тогда знала о какой-то опасности, но не могла заставить себя обратиться к мужу.

Ниже, почти у самого края листа, стояла ещё одна фраза: «Миссис Мерсер обещала назвать человека, который приносил лекарство. Но сначала хочет убедиться, что его не выдадут».

Я поднялась и прошлась по комнате. Миссис Мерсер, прежняя экономка Вудвиллов, исчезла после смерти хозяина. Беккет искал её, но пока не нашёл. Теперь становилось ясно, что она могла знать гораздо больше, чем мы предполагали.

Вечером я принесла письмо Седрику. Он сидел в малой гостиной перед камином, но при моём появлении сразу отложил книгу.

— Нашли что-нибудь?

— Возможно, направление, в котором нам следовало искать с самого начала.

Я протянула ему лист. Он прочёл, и лицо его стало серьёзным.

— Она действительно собиралась рассказать мне, - сказал он.

— Да.

— А я считал, что все её разговоры об Элинор вызваны ревностью.

Я села напротив.

— Седрик, вы не можете изменить того, что было. Но можете помочь выяснить, почему она умерла.

Он поднял глаза.

— Вы говорите об этом так, словно она для вас не только чужая женщина.

— Иногда мне кажется, что я узнаю её лучше, чем она сама успела узнать себя. Я не одобряю многих её поступков, но мне жаль её. И я не хочу, чтобы она осталась лишь неприятным воспоминанием для людей, которые пережили её.