Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 1 – Надежда Ковалёва

Понедельник, 21 сентября 2026 года. 15:53.

За последним поворотом дорога выпрямилась, и Вороново наконец показалось между соснами. Лера убрала ногу с педали газа раньше, чем поняла, что делает: на фотографиях особняк выглядел внушительно, однако в действительности его каменные стены словно выросли прямо из мокрого склона. Над деревьями поднималась острая крыша башни, а за домом, за плотной завесой дождя, угадывалось море. Навигатор бодро сообщил, что маршрут завершён, хотя до главного крыльца оставалось ещё несколько десятков метров по гравию.

Музыка в салоне играла что-то настолько жизнерадостное, что Лера выключила её на середине припева. Весь последний час она думала о сроках, состоянии перекрытий и странном пункте договора, исключавшем западную часть здания из обследования. Теперь, увидев эту часть своими глазами, уже не могла считать исключение простой прихотью собственника. Восточную стену почти до карниза оплетал дикий виноград; на западной камень оставался голым, местами почерневшим, и вода стекала по нему длинными неровными дорожками. Над двумя оконными проёмами темнели следы старых ремонтных вставок. Нужное объяснение у такого вида могло быть вполне техническим, но пока оно только добавляло вопросов.

Она поставила машину на площадке перед крыльцом, заглушила двигатель и достала блокнот. Подсохшая за лето трещина на северной башне снова набрала влагу; под карнизом восточной галереи явно не справлялся водосток; три окна второго этажа стояли под разными углами. С кровлей тоже кто-то обошёлся без особой нежности к первоначальному рисунку. Если бы дом умел выставлять счета за обиды, подрядчики прошлых лет разорились бы.

— Ну что, красавец, — негромко обратилась она к фасаду, убирая блокнот обратно в сумку. — Посмотрим, кто из нас упрямее.

До крыльца пришлось идти под дождём. Колёсики чемодана с оборудованием застревали в рыхлом гравии, и последние метры Лера тащила его за боковую ручку. Обходя каменную вазу у ступеней, она заметила, как на третьем этаже шевельнулась занавеска, и попыталась разглядеть, кто стоит за стеклом. Окно было закрыто и отражало серое небо; ткань уже висела неподвижно. В старых домах сквозняки находили самые удивительные пути, но здесь казалось, будто кто-то только что отступил от окна.

Отложив вопрос о занавеске до осмотра верхних этажей, Лера нажала на звонок. За дверью послышались шаги, затем щёлкнул один замок и второй. К тому времени, когда хозяин открыл, дождь успел пробраться под воротник, и мокрая ткань неприятно прилипла к шее.

Максима Воронского она до сих пор знала по фотографиям, деловым интервью и скучному выступлению об управлении активами, которое добросовестно досмотрела до половины. Вживую он выглядел моложе, чем на официальных снимках, и гораздо менее располагающим к необязательным беседам. Высокий, темноволосый, в белой рубашке с закатанными рукавами, он сначала оценил чемодан, потом мокрые следы на ступенях и только после этого посмотрел ей в лицо. Часы у него на запястье стоили, вероятно, дороже её автомобиля; в остальном богатство никак себя не демонстрировало.

— Вы опоздали на семь минут.

Лера ожидала вопроса о дороге, погоде или хотя бы привычного «здравствуйте». Секретарь назначил встречу на 15:46, и ещё в переписке эта странная точность показалась ей особенностью чужого расписания; теперь выяснилось, что хозяин дома действительно следил за каждой минутой. Она назвала своё полное имя, пожелала доброго дня с той вежливостью, которую обычно берегла для особо трудных заказчиков, и положила ладонь на ручку чемодана.