Книга Корни, уходящие в вечность, страница 40 – Наталья Штефан

Когда началась война, Игнату было сорок семь. Он ушёл вместе с сыновьями.

На фронте был телефонистом — на передовой. Под огнём полз по земле, соединял оборванные провода. В последних боях лично устранил до десяти порывов линии связи.

За это получил медаль «За отвагу».

Но это на фронте, а в мирное время он был плотником, столяром, кузнецом. Казалось, не существовало такой работы, с которой не могли бы справиться его сильные, натруженные руки. Дом, сарай, баню — всё строил сам. Если ломалось что-то в хозяйстве, никто не сомневался: Игнат Фомич починит.

Даже люльку для своей младшей внучки Наташи, дочери Марии, он сделал своими руками.

Когда Мария уехала учиться в медицинское училище, находившееся далеко от родной деревни, Игнат Фомич и Анна Ефремовна забрали внучку к себе. Наташа была совсем маленькой, и молодым родителям было непросто. Так почти до четырёх лет девочка росла у бабушки с дедушкой, окружённая их любовью и заботой.

Дед души в ней не чаял.

Бывало, Наташа крепко уснёт в своей деревянной люльке, а рядом играют двоюродные братья.

Игнат Фомич посмотрит на мальчишек и нарочито строго скажет:

— А ну, сидите рядом. Следите, чтобы Наташа не упала. Если упадёт — я вас убью!

Мальчишки тут же становились серьёзными и устраивались возле люльки, словно настоящие часовые.

Конечно, никто никого не собирался ругать. За этими суровыми словами скрывалась огромная дедовская любовь и желание с ранних лет научить детей отвечать друг за друга.

Игнат Фомич вообще редко говорил о своих чувствах. Он выражал их делом.

Построить дом.

Починить сломанные сани.

Выстрогать игрушку.

Принести из леса полное лукошко грибов или душистых ягод.

Он был прекрасным охотником, различал птиц по голосам, безошибочно читал звериные следы на снегу и знал лес так, словно прожил в нём всю жизнь.

Из леса он возвращался не только с добычей.

Он приносил домой заботу.

А потом наступали самые счастливые дни для внуков.

Дед Игнат шёл по узкой лесной тропинке, а следом за ним, едва поспевая, шагали его внуки — Шурик и Толик, сыновья младшего сына Ивана.

Мальчишки то и дело отбегали в сторону, заглядывали под каждый куст, раздвигали высокую траву, надеясь первыми найти гриб.

— Деда! А это съедобный? — кричал Шурик, показывая маленький грибок.

Игнат Фомич присаживался рядом, внимательно смотрел и с улыбкой объяснял:

— Запоминай. Хороший гриб человека накормит, а плохой — беды наделает. В лесу спешить нельзя. Здесь думать надо.

Мальчишки слушали, затаив дыхание.

Им казалось, что дед знает про лес всё.

И, наверное, так оно и было.

— Деда, смотри, я еще нашёл гриб! — воскликнул Шурик, поднимая маленький белый грибок.

— Хм… этот ещё маленький, — усмехнулся дед. — Если его сорвёшь, он обидится. Подождём, пока подрастёт.

— Гриб обижается? — рассмеялся Толик.

— Ещё как, — сказал дед. — Он ведь в лесу начальник!

Толик прислушался к пению птиц.

— Деда, кто это поёт?

— А-а, — сказал дед, наклонившись, — это синичка. Воробей поёт совсем иначе — коротко и звонко. Попробуйте запомнить, а то потом скажете, что я вас обманул.

Шурик вдруг подскочил:

— Толик, смотри, я умею прыгать, как заяц!

Толик смеялся и попытался прыгнуть ещё дальше, но шлёпнулся прямо в мягкий мох.

— Ну что, лес тебя принял в свои ряды? — подмигнул дед. — Главное, чтобы мох был мягкий, а не как снег у ворот!