Книга Корни, уходящие в вечность, страница 38 – Наталья Штефан

Когда на востоке появлялась первая светлая полоска, а небо начинало медленно розоветь, Галина на мгновение останавливалась.

Вдыхала прохладный утренний воздух. И шла дальше.

Навстречу новому дню. Навстречу жизни, которую нужно было сохранить любой ценой.

Каждую свободную минуту вязала носки или варежки. Сначала пряла тонкие нити из овечьей шерсти, потом превращала их в тёплые, крепкие носки. Считала петли, проверяла длину, перекрещивала нити — чтобы как можно больше пар отправить на фронт солдатам. Так делали все женщины деревни. Каждая петля была молитвой, в каждом узоре — любовь. Хоть бы им достались эти носки, хоть бы ноги их согрелись в холодные зимы, среди снега и ветра, когда фронт казался бесконечной, суровой пустыней.

Такие женщины — тихие героини. Они не на фронте, но без них невозможно ни семья, ни страна. Они берегут очаг, когда вокруг буря. Они дают силу мужчинам и уверенность детям. Это было тихое героическое служение. Невидимое, но важное. Каждая пара носков — маленькая надежда, что любимые вернутся домой живыми.

Май 1945 года.

Ночь была необычайно тихой.

Игнат Фомич сидел у блиндажа, прислонившись спиной к сырой земле. После долгих месяцев боёв непривычно было слышать не разрывы снарядов, а почти полную тишину.

Вдруг где-то впереди раздался крик:

— Победа!.. Ребята! Победа!

Кто-то выскочил из землянки с газетой в руках.

— Кончилась война! Германия капитулировала!

На несколько секунд все замерли.

Словно никто не решался поверить.

— Неужели… домой? — прошептал молодой солдат.

— Домой… — повторил другой.

Потом кто-то засмеялся.

Кто-то закричал.

Кто-то начал обнимать товарищей.

Над позициями загремели выстрелы в воздух.

Солдаты плакали, смеялись, целовали друг друга, снимали пилотки.

Игнат не двигался.

Он медленно поднялся.

Снял с головы пилотку.

Долго смотрел в серое майское небо.

— Ну вот… сынки… — тихо сказал он. — Дождались мы…

Перед глазами один за другим вставали лица Андрея и Филиппа.

Совсем молодые.

Улыбающиеся.

Такими он запомнил их навсегда.

— Победили… Только без вас…

По его небритой щеке медленно скатилась слеза.

Рядом стоял молодой солдат.

— Отец… Ты чего плачешь? Победа же…

Игнат вытер лицо ладонью.

— Потому и плачу, сынок… Цена у неё слишком большая…

В этот же день, далеко от него, Иван сидел возле своей полуторки.

К машине подбежал связной.

— Иван! Всё! Победа!

Иван вскочил.

— Правда?

— Правда! Конец войне!

Кто-то полез обниматься.

Кто-то уже доставал гармошку.

Кто-то смеялся так громко, словно хотел перекричать все четыре страшных года.

Иван тоже улыбнулся.

Впервые за долгое время.

Но почти сразу опустил голову.

Перед глазами возникли братья.

Андрей.

Филипп.

Он тихо прошептал:

— Эх, братцы… Не дождались…

Потом положил ладонь на горячий капот своей машины.

— За нас троих домой поеду…

В далёком алтайском селе утро начиналось как обычно.

Галина только вернулась из пекарни.

Уставшая, с покрасневшими от жара руками.

Вдруг по улице кто-то закричал:

— Победа! Победа! Война закончилась!

Люди выбегали из домов.

Кто босиком. Кто в фартуке. Кто с детьми на руках.

Плакали. Смеялись. Обнимались прямо посреди улицы.

Кто-то упал на колени и перекрестился.

Галина долго стояла у калитки.

Не могла сделать ни шага.