Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 130 – Татьяна Михаль

Я перечитала письмо, свернула его, запечатала сургучом и отдала слуге, чтобы отправили срочной почтой.

Теперь оставалось только ждать ответа.

* * *

Отъезд был назначен на конец недели. Папенька решил, что нужно успеть до дождей и холодов, чтобы дорога не стала непроходимой. Гайдар уже уехал вперёд, он будет готовить аул к приезду невесты.

В доме царил кавардак. Собирали вещи, упаковывали сундуки, готовили кареты.

У меня внутри стоял раздрай. Я волновалась и вообще не знала, как реагировать на новый виток в своей судьбе. То ли радоваться, то ли плакать. Вроде бы всё хорошо, просто я еду к Гайдару, буду там обживаться и знакомиться со своими новыми обязанностями, всё-таки княжной стану. Но что-то внутри меня свербело, не давало покоя. Что это, и откуда оно растёт, я не знала.

— Марья Арсеньевна! – раздался голос Пелагеи. – Я положила вам тёплые вещи, всё новое, что папенька вам купил. Не забывайте одеваться, кутаться в шали, в горах будет холодно!

Я улыбнулась её суете.

— Не волнуйся, уверена, Гайдар не даст мне замёрзнуть.

Она покраснела и не нашлась, что ответить. А я рассмеялась.

— Там в ауле всё как в пещерах, – проворчала она, всё ещё красная до самых корней волос. – А вы у нас барышня нежная, городская... Надо бы и носочков побольше, чулки тёплые взять и сапожки…

— Пелагея, я полностью на тебя полагаюсь, – доверилась ей в сборах моих вещей.

Вы представляете, папенька отправляет отдельную карету, доверху набитую сундуками с одними моими вещами! Это же сколько шмоток!

Ещё одна карета и телега со свадебными принадлежностями – скатертями, посудой, мелкой мебелью, приданным и прочим, прочим, прочим.

К нам подошёл недавно прибывший Никодим Силыч. Он выглядел так, будто его повезут на казнь.

Титулярный советник, который когда-то ехал с нами на воды и обратно, теперь снова был в нашей компании.

Папенька убедил его поехать в аул, чтобы за мной присмотреть, да за бухгалтерией и финансами последить.

— Никодим Силыч, доброго вам дня, – поприветствовала его. – Вы не волнуйтесь, в ауле очень красиво. Вы же помните. И горцы – хорошие люди.

— Хорошие, – пробормотал он, – как же...

— Никодим Силыч, не ворчите, теперь мы с ними свои, – успокоила я его. – Почти родственники.

Он кивнул и тяжко вздохнул. Я его не убедила.

В углу стояла Лизавета. Она была тихой и скромной, как всегда, но я заметила в её глазах напряжение. Она смотрела на меня, и в её взгляде было нечто новое, словно она хотела мне что-то сказать, но никак не решалась.

— Лиза, – улыбнулась я девушке, – наверное, ты рада, что я уезжаю. Весь дом будет в твоём распоряжении.

Она вздрогнула и начала мять ткань платья.

— Марья Арсеньевна, – прошептала она. – Я очень хочу помочь вам со свадьбой и поехать с вами. Можно? Пожалуйста…

Я нахмурилась. Хорошо помнила, как она постоянно падала в обмороки и мечтала скорее вернуться домой.

— Ничего не обещаю, но я поговорю с отцом, – проговорила я. – Честно скажу, мне было бы спокойнее, останься ты здесь, чтобы присмотреть за отцом…

Она тут же сильно погрустнела, и я кивнула.

— Но я буду рада твоему обществу. Прямо сейчас и поговорю с батюшкой.

Она улыбнулась в ответ.

Папенька, конечно, удивился, чего это Лизка забыла в ауле, но махнул рукой, мол, пусть едет, может, тоже горца какого встретит и замуж пойдёт.