Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 131 – Татьяна Михаль

Лизавета обрадовалась и крепко обняла меня со словами, что я для неё настоящая сестра и лучшая подруга.

* * *

Прощание с Пятигорском было тёплым, но грустным.

Мы прощались с отцом. Он обнимал меня крепко-крепко, будто я навсегда уезжала и мы больше никогда не увидимся.

— Маруся, доченька, – говорил он дрожащим голосом. – Береги себя, будь осторожна, и пиши мне, не забывай своего старого отца. Каждую неделю пиши!

— Папенька, – ответила я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Я часто буду вам писать, обещаю. Вы только сами берегите себя. Не нервничайте и не переутомляйтесь, пейте настойки, которые я вам оставила. Хорошо?

— Буду, буду, – пообещал он и вытер глаза рукавом. – Я приеду к весне. Всё проверю и проконтролирую. Свадьба будет такой грандиозной, что весь Кавказ запомнит!

— Я верю, папенька, – улыбнулась я сквозь слёзы.

Мы обнялись ещё раз, и я пошла к карете. Пелагея уже сидела внутри, Никодим Силыч выглядывал в окно с испуганным видом, а Лиза смотрела вдаль и улыбалась.

Я забралась в карету, и мы тронулись.

Нас сопровождал целый полк горцев.

Пятигорск проплывал за окном. Я смотрела на знакомые улицы, дома и церковные купола, и ощущала лёгкую грусть.

* * *

Карета мерно покачивалась, убаюкивая. За окном проплывали осенние пейзажи и далёкие горы, которые с каждым часом становились всё ближе и ближе.

Пелагея сидела рядом со мной, она дремала, уронив голову на мягкую стенку кареты. Никодим Силыч, накрывшись пледом, тоже тихо посапывал в углу. Лиза сидела напротив меня, глядела в окно с отсутствующим выражением лица.

Я решила достать свой блокнот, куда записывала дела, заметки, планы на будущее. Я полезла в саквояж, перебирая вещи, и вдруг мои пальцы наткнулись на одну вещь, про которую я напрочь забыла.

Письмо Гайдара.

И я его так и не прочитала. Боялась, что там будут извинения, оправдания, пустые слова.

Но теперь всё было по-другому, я согласилась стать его женой, носила его кольцо на пальце. И должна была прочитать то, что он написал мне тогда.

Я закусила губу, разглядывая конверт. Бумага была немного помятой, сургучная печать сохранилась.

— Ох, а от кого письмецо? – вдруг раздался любопытный голос Лизы.

Я подняла на неё недовольный взгляд. Девушка смотрела на меня с алчным любопытством.

— А тебе какое дело? – ответила холодно.

Лиза мгновенно сдулась, надула губы и отвернулась к окну, сделав вид, что ей всё равно. Но я видела, как она исподтишка косится на меня, пытаясь разглядеть конверт.

Я решила не обращать на неё внимания. Осторожно вскрыла сургучную печать, развернула письмо и начала читать.

И замерла, не веря своим глазам. Гайдар, грозный горец, воин и князь, не писал мне извинения, оправдания или покаяния. Он написал мне стихи.

Почерк был чуть неровный и резкий, с лёгкими помарками.

Я начала читать и забыла, как дышать.

* * *

Ты – как вершина, что касается неба,

Недосягаема, горда и чиста.

Я, как подножие, что вечно в тени,

Но без твоей высоты, – всегда пустота.

Ты – как орёл, что парит в поднебесье,

Вольной душе не даёшь ты покоя.

Я же – охотник, что смотрит с восторгом,

Как ты расправляешь крыло надо мною.

Ты – как ручей, что бежит среди скал,

Камень точит водой ледяною.

Ты пробиваешь себе путь в этом мире,

Не покоряясь воле чужой.