Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 156 – Татьяна Михаль

Лизу вывели. Она была бледна, как снег, руки дрожали, глаза были красными от слёз. Она шла, пошатываясь, и я видела, что она действительно боится. Это хорошо, страх – правильная реакция.

Старейшины уселись на длинную скамью, которую специально вынесли на площадь. Главный из них поднял руку, и гул толпы стих.

— Елизавета, Арсеньева воспитанница, – произнёс он скрипучим голосом. – Ты обвиняешь князя Гайдара Бековича Черкасского в том, что он взял тебя силой. Говори, женщина, но помни, что ложь перед лицом старейшин – это тяжкий грех.

Лиза сглотнула. Я видела, как она собирается с духом. И она заговорила срывающимся голосом. Но говорила всё так, как я ей велела.

— Простите… но я оболгала князя, – начала она, и по её щекам потекли слёзы. – Он меня не трогал и не виноват. Это я… сама…

Она замолчала, всхлипнула.

— Я просто люблю его! – закричала она. – Я не могла видеть его с другой! И не могла выносить, как он смотрит на неё! Я хотела, чтобы он был только мой! Я сделала это от отчаяния и от любви! Я потеряла разум! Накажите меня, я это заслужила!

Она громко зарыдала, размазывая слёзы по лицу. Её плечи тряслись. Она выглядела как человек, который действительно сошёл с ума от любви.

Я стояла в толпе и облегчённо выдохнула. Слава богу она сделала всё, как я велела, а не начала нести околесицу.

Старейшины переглянулись. Я видела, как на их лицах отражается растерянность. Они явно не ожидали такого поворота. Они думали, что им придётся судить князя, а тут влюблённая дурочка, которая сама во всём и призналась, ещё и доказательств уйма того, что князь не виноват.

Старейшина поднял руку, и Лизу увели обратно в её дом.

Потом старейшины попросили выйти князя. Гайдар вышел спокойный и собранный. Он встал перед ними, и я видела, как он смотрит на стариков без страха, но с достоинством.

— Мы хотим задать тебе вопросы, князь, – начал Ахмат.

— Нет, – перебил его Гайдар. И его голос был твёрдым. – Вы не будете задавать мне вопросы. Вы будете слушать, а потом – думать.

Старейшины замерли и насупились. Никто не смел им затыкать рты, даже князь. Но Гайдар не дал им опомниться. Он громко продолжил, чтобы слышали все.

— Вы – мудрейшие люди аула, и вы – наши старейшины. Я уважаю всех вас. Но если вы сейчас решите осудить меня и изгнать, то подумайте о последствиях. Аул без твёрдой и сильной руки погибнет. Вы знаете это. Врагов у нас много, они ждут только одного, когда мы ослабнем. И тогда они придут и заберут наших женщин и детей, убьют мужчин и стариков. Они не пощадят никого. Стоит ли овчинка выделки ради инцидента, в котором мог оказаться любой мужчина? Любой! Потому что каждая женщина, которая приходит к нам в дом с улыбкой и добрыми словами, может оказаться змеёй. Я доверился ей и сам заплатил за это. Но я не предавал вас. И если вы сейчас предадите меня, то вы предадите сами себя.

Он замолчал. Площадь молчала. Все смотрели на него, и я видела, как в глазах людей загорается решимость.

— Пусть решат не старейшины, – продолжил Гайдар, – а жители аула. Это их князь ведёт за собой и защищает. Пусть они скажут.

И тут все мужчины как один вскинули вверх руки с саблями. И закричали:

— За князя! За Гайдара! Он – лучший!

Женщины подхватили. Их голоса слились в один мощный хор: