Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 160 – Татьяна Михаль

Ещё несколько книг прихватила. Жаль не могу все забрать.

Потом я собрала все свои баночки и скляночки. Всё то, что могло пригодиться в дороге.

Я спрятала в бельё письмо для Склифосовского.

Чемоданчик получился очень пухлым. Я с трудом его закрыла.

Деньги и документы у меня были. Спасибо папеньке, дочку он любил. Перед отъездом из Пятигорска он сунул мне увесистый кошелёк и произнёс: «Маруся, держи. Это на всякий случай. Мало ли что».И вот этот «всякий случай» настал.

К несчастью, незамужняя женщина часто находилась под контролем мужчин-родственников – в моём случае, отца. Для совершения многих действий требовалось их разрешение.

И моё ученичество у Склифосовского могло накрыться медным тазом, если отец начнёт беситься от моего поступка. Ещё и брачный договор уже подписан. То есть и Гайдар уже мной владел.

Но одно утешало, всё-таки женщины привилегированных сословий (дворянки и купчихи) обладали большей имущественной самостоятельностью по сравнению с женщинами непривилегированных сословий. То есть, я могла снять деньги с банковского счёта папеньки (я надеюсь). Купить дом, если денег хватит или лучше его снять.

Но все эти заморочки бесили меня до зубовного скрежета, но я была рада, что у меня есть наличные. Депозитные билеты, ассигнации, немного золота и серебра. Короче, я не без денег.

И украшения были. Я распихала деньги по себе. Что-то в обувь, корсет, потайной карман платья, а золото зашила в подкладку. Серебро убрала в кошелёк, а ассигнации – в бельё.

Я бы взяла больше, но тогда мне пришлось бы запрягать телегу с сундуками. Пришлось обходиться малым.

Гайдар не пришёл ко мне вечером. Он уехал с малым отрядом. Я слышала, как горцы переговаривались вполголоса про соседние аулы и крупные разборки. Какой-то гад решил всех объединить и прогнуть Гайдара и его аул. Мол, он на стороне неверных, он предатель, и вообще – на кол его.

Я немного посочувствовала ему. Всё сложно, да. Враги кругом, интриги, предательство. Но я не могла упустить свою личную удачу. Это был мой шанс. И я не собиралась его терять.

Я написала ему короткое и холодное письмо, чтобы он не думал, что меня выкрали.

«Гайдар, свадьбы не будет. Я не невеста тебе больше. Говорить со мной ты не хочешь. Слушать меня ты не желаешь. Поэтому – прощай.

Марья Зорина».

Я свернула письмо, запечатала сургучом и положила на стол. Пусть найдёт, когда вернётся.

Когда наступила глубокая ночь, я вышла, и нет, не через дверь, а через окно.

Спустилась тихо, как кошка и прижалась к стене, прислушалась. Тишина.

Потом прокралась к конюшне. Снег, гад, скрипел под ногами. Конюх спал беспробудным сном, я знала, что он любит пропустить чарку-другую перед сном.

Взяла свою лошадь Беляночку, которую подарил мне Гайдар.

Она узнала меня и фыркнула. Я погладила её по морде, прошептала: «Тише, девочка. Тише».

Сама её оседлала, благо, научилась. Всё делала, как мне казалось, быстро и ловко, а на деле я от волнения вспотела так, что рубашка прилипла к спине. И шуба казалась ужасно тяжёлой, шапка мешала и вообще… Руки дрожали, пальцы путались в ремнях, но я справилась. Ничего, это в горах снежно и холодно, уеду отсюда и сразу будет теплее.

Тихо вывела её. Кралась в тени конюшни, ближе к стене, чтобы дозорные не увидели и ушла за дома. Облегчённо выдохнула. Адреналин бился в венах, мне хотелось скорее убежать и рассмеяться, что получилось!