Книга Нежный омут, страница 102 – Юлия Амусина

— Да… Нет, - тут же поправилась я, чувствуя себя просто-таки фантастической идиоткой. – Мне сказали на кафедре. Понимаете, я пишу у него курсовую, мне нужно срочно утвердить план, и…

Я, наконец, заткнулась, сообразив, что дальше можно ничего не придумывать – лицо женщины разгладилось. Она просто кивнула и, посторонившись, пригласила меня войти.

— Наверное, у них остались старые данные, - легко согласилась со мной женщина, пока я стаскивала пальто. – Сережа давно уже не живет с нами, но, быть может, он не стал менять во всех этих бумажках старый адрес на новый.

«Сережа»… Черт, так странно слышать его имя в таком тоне.

— А вы…

— Мария Викторовна, - представилась она и, заметив мое вытянувшееся лицо, засмеялась. – Я его мать, хотя ваши мысли кажутся мне приятными.

Мать. Я бы никогда и ни за что не подумала, что у Сергея может быть такая мама. Выглядит слишком молодо, я затрудняюсь вот так, навскидку, назвать ее приблизительный возраст. А глаза блестят точно так же, как и у ее сына, вот только у Кайдалова радужки серые, а у нее – карие. Наверное, сероглазый у них папа.

Папа. Надеюсь, старшего члена семьи нет дома, потому как… ну, мне и мамы за глаза хватает, руки до сих пор трясутся.

— Как к вам обращаться? – полюбопытствовала женщина, вырывая меня тем самым из неглубоких раздумий.

— Марта, - я переступила с ноги на ногу. – Мария Викторовна, извините, что отвлекаю вас, вы не могли бы сказать новый адрес Сергея Викторовича? И я, наверное, пойду…

— Надевайте, - женщина вытащила из шкафчика пару домашних тапок. – Сережа скоро будет здесь, он звонил около получаса назад и предупредил, что заедет. Вы очень даже вовремя.

Кажется, у меня полностью пропал дар речи; сердце кулем ухнуло куда-то вниз. Он скоро будет здесь… А тут я, в компании с его мамой… Черт, как же неудобно-то.

Я влезла на запретную территорию, ЕГО территорию. Здесь, вместе со своей семьей, он ведет себя по-другому, он не такой, каким я привыкла его видеть. И я отчего-то сомневаюсь, что именно эту свою сторону он хочет мне продемонстрировать; скорее всего, моя персона вызовет у него приступ раздражения и злости.

И все же не могу не признать – меня гложет любопытство. Я ужасно хочу видеть Кайдалова другим, понять, как он ведет себя в иной обстановке, как общается с матерью, что говорит, как смеется или, наоборот, злится.

Но стоит ли это того? Или мне лучше убраться отсюда подальше и побыстрее?

Я вдруг очень точно представила, как он заходит в эту небольшую уютную прихожую, целует мать в щеку, поднимает взгляд и видит… меня. Как расширенные зрачки быстро сужаются до мизерных размеров, как он злится, но едва сдерживается, чтобы не выставить меня вон. Я не хочу. Нет. Не хочу.

— Знаете, я, наверное, все-таки встречусь с Сергеем Викторовичем в университете, - пошла на попятную, струсив. – Мне неудобно, сегодня воскресенье, и я отрываю всех вас от отдыха. В конце концов, курсовая потерпит еще пару дней.

— Нет, нет, нет, - четко отчеканила каждое слово Мария Викторовна. – Забудьте вы эти глупости, в нашей семье воскресенье такой же день, как любой другой. Мы не делаем различия между буднями и выходными, я – домохозяйка, а мой муж писатель. Понимаете теперь, что никаких неудобств вы нам не причиняете?