Книга Наедине, страница 166 – Юлия Амусина

— Мишка, нам срочно нужно поговорить, — безапелляционно бросает моя сестрица, понятия не имея, какую великую услугу оказала мне этим звонком.

— Давай поговорим, — соглашаюсь, поднявшись с лавки и отходя обратно к шкафчику.

— Ну не по телефону же! — возмущается Катерина.

— Ладно, заглядывай ко мне вечером, — предлагаю альтернативу я. Вера, даже не подумав сдвинуться с лавки, напрягает уши, Катька же недовольно фырчит.

— Нет уж, у меня за сегодняшний день случился жесткий передоз твоей пассией.

— В смысле?

— Я была у тебя недавно, так что уже имела возможность пообщаться с твоей фриковатой подружкой, — Катька по ту сторону вздыхает, намекая на полную беспросветность такой незавидной участи. — Как раз о ней я и хотела с тобой поговорить… В смысле, не совсем о ней, но это каким-то образом точно ее касается.

— У нее все в порядке? — первым делом спрашиваю я, лишний раз припомнив о том, что так и не успел позвонить Серафиме.

— Определенно, нет. И я уже не беру в расчет то, что с головой у нее явно что-то не так. Миш, ты же… видел ее шрам?

— Сама как думаешь?

Катька выдерживает паузу:

— И ты хорошенько пораскинул мозгами, прежде чем решил привести ее к себе вместе с какими-то непонятными проблемами, которые вообще тебе на хрен не сдались?

— Давай-ка от обратного, Катерина Алексеевна. Что тебе известно о ее проблемах?

— То, что они имеются, — оригинальничает сестрица.

— В общем, ничего дельного, — подытоживаю я к ее огромнейшему недовольству.

— Ты либо сам по себе такой придурок, либо эта девица как следует прошлась по твоему мозгу! — в ярости выпаливает Катерина, не терпящая даже малейшего несогласия со своим мнением. — Я собиралась завтра принести обед папе. Так и быть, если будешь на месте, загляну заодно и к тебе, тогда и поговорим. Но если нелегкая унесет тебя за пределы «Олимпа», разыскивать тебя я не буду!

— Договорились.

Убедившись, что у сестрицы нет для меня ничего интересного, за исключением каких-то сомнительного качества догадок, выслушать которые мне в любом случае еще предстоит, я сбрасываю звонок и быстро набираю номер Фимы, внутренне напрягаясь от каждого длинного гудка перед тем, как монотонный голос сообщает мне, что «абонент недоступен». Сбрасываю и недоуменно смотрю на светящийся экран. Набрав снова, прикладываю трубку к уху, разворачиваюсь, чтобы покинуть тренерскую, и только теперь вспоминаю о Вере, которая все это время терпеливо дожидалась окончания моего разговора с Катей.

Из трубки по-прежнему доносятся протяжные гудки. Я обращаюсь к Вере:

— Извини, мне нужно идти. Поболтаем как-нибудь в другой раз, — и прежде, чем девушка успевает среагировать должным образом, я растворяюсь за дверью. Заметно ускорив шаг, тороплюсь к выходу, раз за разом набирая один и тот же номер, по которому мне так никто и не отвечает. Может, она все еще спит? Так крепко, что не слышит бесперебойно повторяющихся звонков? Чертыхнувшись вполголоса, запрыгиваю в машину, переключаю телефон на полную громкость; теперь безответные гудки разносятся по всему салону, обрываясь только предупреждением о функции автодозвона.

* * *

Дверь заперта и с этой стороны вроде бы вовсе не тронута. Несколько переведя дыхание, я останавливаюсь, чтобы отыскать завалившиеся за подкладку ключи и кое-как просовываю их в замок, по виду которого нельзя сказать, что с ним могли проводиться какие-то манипуляции. Влетаю в квартиру, позабыв запереть дверь, и быстрым шагом прохожу по коридору, заглядывая в каждый из встречающихся мне проемов. По мере моего приближения к комнате звуки музыки, на которую я поначалу даже не обратил внимания, становятся все громче, и в момент, когда я открываю дверь спальни, наваливаются на меня оглушающей лавиной рваного ритма и нарочито спокойного мужского голоса, поющего о смерти.