Книга Наедине, страница 217 – Юлия Амусина

— Серафима, вы меня помните? Я Юра, меня прислал ваш отец. Клянусь, я только хочу вам помочь. Здесь небезопасно оставаться.

Моя рука ложится на связку ключей, и застывает там без движения.

— Вы видели этот концерт внизу? — снова повышает голос парень за дверью. — Как думаете, кто прислал сюда этих клоунов? Ваш отец очень волнуется. Он не переживет, если с вами что-то случится…

Я оборачиваюсь к дверному проему, ведущему к комнате с выходом на балкон, вновь принимаясь кусать губы.

— Вы же видели меня в доме своих родителей, — тяжело вздохнув, продолжает наступать парень. — Вы можете мне доверять. Поймите, у нас уже не остается времени, отсюда нужно убираться немедленно, пока репертуар тех шутов внизу не закончился…

При упоминании мерзких певцов, которые дерут свои глотки даже невзирая на возобновившийся дождь, мои пальцы сами по себе поворачивают ключ в замке. В ту же секунду дверь распахивается, и парень, назвавшийся Юрой, влетает в тесную прихожую, немедленно хватая меня за предплечье.

— Давай быстро за мной! — командует он отрывисто, больно стиснув мою кожу латексными пальцами. Только теперь я замечаю перчатки на его руках.

— Что происходит?

— Много чего откровенно дерьмового, — шипит Юра, подхватывая мою обувь и силой вытаскивая меня из Володиной квартиры. Я пробую возмутиться:

— Эй!

— Заткнись, — грубо обрывает он, подтаскивая меня к лифту. — Я же сказал, мы едем к Анатолию Степановичу. У меня нет времени успокаивать истеричную девицу, поэтому постарайся вести себя тихо, договорились?

Несмотря на то, что зародившееся было доверие к этому человеку стремительно улетучивается, я пытаюсь обратить его внимание на распахнутую дверь в чужую квартиру:

— Нужно ее запереть!

— Нет времени! — одним ловким движением Юра прижимает меня к себе, и я не успеваю опомниться, как оказываюсь в лифте один на один с этим человеком. В его насупленном лице читается злость, нервозность, неприкрытое раздражение, словом, нет и капли того чувства, которое мог испытывать ко мне Лицедей. И все-таки я не тороплюсь выдыхать с облегчением.

Цифры вверху лифта быстро сменяют одна другую. Юра требует обуться, что я и делаю.

— Послушай, — тихо говорит он мне, склоняясь ближе к моему лицу. — Извини. Я просто хочу доставить тебя к отцу в целости и сохранности, а тот, кто заказал концерт, наверняка этому воспротивится, вот почему я немного… нервничаю. Как и ты, я предпочел бы избежать встречи с твоим ненормальным поклонником.

Я смотрю на него снизу вверх:

— Ты знаешь, кто он?

Помедлив, Юра кивает.

— Скажи мне, — я цепляюсь за его рукав.

— Скажу, только позже, — в это время лифт как раз достигает первого этажа, и мне приходится согласиться с Юрой. — Здесь есть другой выход; понадеемся, что твоему клоуну об этом ничего не известно.

И я, кивнув, уже сама иду за Юрой, почти полностью поверив в то, что сейчас он единственный, кто сможет доставить меня к отцу и тем самым помочь избежать опасной встречи с вездесущим Лицедеем. Мы выбираемся из дома, и Юра, нервно оглядевшись по сторонам, тащит меня подальше от входа и света мутно-желтых уличных фонарей, не обращая внимания на дождь, обрушившийся на наши непокрытые головы. Мои мокрые волосы противно липнут к плечам, одежда тоже становится сырой и холодной. Я начинаю дрожать все сильнее, с тоской вспоминая об оставленной в родительском доме верхней одежде, или хотя бы о какой-нибудь Володиной куртке, которую могла захватить с собой, если б не спешка. Куртка Юры тоже блестит от дождевых капель, но под ней все же не в пример теплее, чем мне в моей насквозь промокшей кофте.