Книга Я приду, когда будет хорошая погода, страница 120 – Ли Доу

Чану поднял большой палец и указал на себя, украшенного фиолетовыми синяками, но его лицо быстро помрачнело.

— Я не хотел говорить об этом вслух, но Ынсоп знал тайную темную историю – в то время меня обдирал задира.

Рот Хэвон слегка приоткрылся от удивления.

— Президент, который мог легко наладить общение даже с грубыми детьми. На самом деле, я хотел так выглядеть, поэтому мне пришлось заплатить много денег. Если я платил, они вели себя так, будто слушали меня. И однажды я воспротивился, считая, что они просят слишком много…

Вспоминая то, что произошло давным-давно, Чану скривил лицо, как будто проглотил горькое лекарство.

— Меня затащили в горы. Так как на лице слишком заметно, злоумышленники наносили удары только по тем местам, которые скрывались под одеждой, но после они привязали меня веревкой к дереву. Была ночь, и я дрожал и плакал от страха, что придет дикий кабан. Внезапно послышался шорох, но это было не дикое животное, а Лим Ынсоп.

Хэвон представила эту сцену в лесу той ночью. Парень, которого избили и привязали к дереву, и еще один парень, который как обычно проходил по знакомой лесной дороге. Встреча того, кто перерезал веревку, и того, кому было неловко смотреть в лицо другого.

— Я не мог пойти домой в таком виде, поэтому последовал за ним в хижину и заснул.

Чану закончил свою исповедь. Хоть и не было повода для смеха, Хэвон улыбнулась, как будто это ее успокаивало, потому что это было смешно и в то же время плохо.

— Жизнь Ли Чану тоже была непростой.

— И не говори. Образ принца старшей школы Хечхона не просто поддерживать, – сказала Боён, ставя тарелку с яблоками на стол. – И что делать? Даже на кухне было слышно.

— Эта женщина. Включила бы воду из-под крана и резала, – заворчал Чану.

Но Боён просто дала каждому вилку с кусочком яблока. Они замолчали на некоторое время, пока ели, но вдруг хозяйка дома пробормотала:

— Дождь все еще сильный…

Капли дождя стекали по балконному окну в гостиной. Слышался звук дождя, барабанящего по двору таунхауса. Примерно в это время в доме «Грецкий орех» у подножия горы холодно и тоскливо, а шум дождя и ветра слышен лучше… Хэвон так хотела увидеть здание, и она так же хотела убежать от него и никогда не видеть.

Следующим вечером Хэвон вышла на автобусной остановке в Пукхён-ри. Холодный воздух сельских полей после дождя пропитал ее легкие. Она сняла замок с двери черепичного дома, вошла и включила свет. Ее нос дернулся, пока она осматривала книжный магазин. Несмотря на то что она здесь только один сезон, ее следы были повсюду.

Она подумала, что пора вернуть ключ, упаковывая свой багаж, как раздвижная дверь открылась и зашел Ынсоп. Хотя он выглядел так же, как обычно, Хэвон казалось, что парень забрел из другого далекого места. Выражение его лица было потухшим.

— Я хочу забрать свои вещи, – сказала она, когда их взгляды встретились. – Думаю, завтра мне придется вернуться в Сеул. Я не могу больше оставаться в гостевом доме. Знаю, что из-за катка тебе будет сложнее управлять книжным, и мне очень жаль.

— Я как раз иду с катка. Сейчас март, так что дела на катке закончились. Тебе не нужно беспокоиться об этом, – ответил Ынсоп.

Был уже март? Она понятия не имела, что время так быстро пролетело. С тех пор как начались занятия в школе, на катке на рисовом поле больше не было детей.